Она передумала!

Он показался ей вдобавок умным и добрым, а главное, с хорошим чувством юмора. Если бы она не собиралась замуж и искала бы легкую интрижку, то у нее мог бы возникнуть соблазн принять ухаживания Ройса и пофлиртовать с ним.

– О чем думаете? – поинтересовался Ройс, следя за сменяющими друг друга отражениями эмоций на лице Амбер.

– Ни о чем! – Она повернулась к своему бокалу на стойке. – И вновь хочу повторить: я пойму, если вы сейчас встанете и уйдете.

Ройс поерзал на стуле.

– А я пойму, если вы попросите меня уйти.

И уйду, – сказал он, понизив голос.

Здравый смысл подсказывал Амбер, что необходимо каким-либо образом отреагировать на эти слова, но ни звука не слетело с ее губ. Наступила странная пауза. Бармен обслуживал пару у другого конца стойки. Из бального зала доносилась очередная мелодия, а в центре бара, за двумя сдвинутыми столиками, смеялись и болтали несколько женщин.

– Он здесь? – спросил Ройс, кинув взгляд в сторону коридора, ведущего в бальный зал. – Вы поссорились?

Амбер отрицательно покачала головой:

– Нет.

Он в Швейцарии.

– А! – протянул Ройс, выпрямляясь.

– И что должно означать это ваше «А!»? Темно-синие глаза мужчины вспыхнули, и он хитро посмотрел на нее:

– Вам одиноко.

– А вот и ошиблись! Мне не одиноко. По крайней мере, не в том смысле, что вы имели в виду. Я здесь с отцом. – Амбер в рассеянности то опускала оливки в коктейль, то вытаскивала их.

– И все-таки вам одиноко…

И почему она дала втянуть себя в этот разговор? Надо было держать язык за зубами.

Да что с ней такое случилось?

– Я неправильно выразилась. Мне нисколечко не одиноко.

– Ясно.

– Мне…

Амбер развела руками, пытаясь найти слово, которое бы описывало ее состояние. Черт! А ведь она на самом деле чувствует себя одинокой. Ей не с кем поговорить. К родителям обратиться за советом невозможно. О том, чтобы завести разговор с самим Харгроувом, и речи нет. Даже лучшая подруга Кати едва ли ее поймет.

Кати планировала с достоинством выполнить возложенную на нее роль подружки невесты на свадьбе, до которой оставался… месяц.

Они уже купили ей в Париже платье из восточного шелка ярко-оранжевого цвета с золотыми и темно-фиолетовыми узорами, которое великолепно сидело на ней.

Все уверены, что Харгроув Элстон – один из самых завидных женихов в Чикаго. И с этим трудно поспорить: из респектабельной семьи с безукоризненной репутацией и с хорошими связями в политических кругах.