Дары и гнев Ледяного короля

 – Чтобы, если у солдат ничего не получится, сразу же дать деру подальше на юг?

Гости зашелестели, миссис О’Доннелл вцепилась в нюхательные соли, а мэр побагровел и ответил мальчишке затрещину:

– Придержи язык, шлюхино отродье!

Наступила опасная, предгрозовая тишина.

– Фрэнк! – вскипела миссис О’Доннелл. – Выбирай выражения! Ты говоришь о моей сестре!

– К черту твою сестру и ее проходимца! – рявкнул мэр. – Приютили змееныша на свою голову! Нужно было оставить его подыхать в той же канаве, что и твоя сестрица!

Гости заметно оживились – вечер становился интереснее с каждой секундой.

Мэк попятился к двери, пользуясь тем, что на него никто не обращал внимания.

– Теперь еще и тащить эту тварь с собой, когда… – Мэр запнулся: он наконец осознал, что говорит, и, видимо, никак не мог понять, что за странная сила заставила его сказать правду.

Высокий и сухощавый епископ, возвышающийся над толпой, как колокольня, вежливо поинтересовался:

– В самом деле, Фрэнсис, куда это вы собрались, когда наш город так нуждается в отважном лидере, а?

Под смешки гостей Мэк выскользнул из гостиной.

Он был голоден, устал, а теперь у него болела голова.

«Не стоило тратить силы на Борова», – горестно подумал мальчик, направляясь к черной лестнице. Тем более что Мэку жилось получше сейчас, когда мэр отправил свое потомство далеко на юг Риады, подальше от сражений. Дети четы О’Доннелл допекали Мэка куда сильнее своих родителей. Отпрыски мэра были на диво изобретательны, поскольку знали, что Мэк горд, одинок и никогда не жалуется…

Мальчик фыркнул.

Год назад что-то в нем вдруг изменилось, и троих сыновей мэра и их гадкую сестренку ждал неприятный сюрприз – Макколей вдруг стал давать отпор, хотя он сам никогда не мог предсказать, что именно у него получится. Забавнее всего было заставлять их говорить правду – но ему это не всегда удавалось. Взрослые упорно не верили «детским бредням», когда дети мэра жаловались на Мэдиана, – впрочем, виноватым все равно всегда считался Мэк, так что О’Доннелл решил отправить его в семинарию. Слишком часто из драк трое на одного его отпрыски стали выходить с кучей синяков и ссадин.

Может, Мэка уже отправили бы учиться к святым отцам, но тут вдруг в Риаде началась война, которую все взрослые называли почему-то «освободительной», – и всем стало не до семинарий.

Желудок испустил гневную трель. Мальчишка осторожно, стараясь не скрипеть ступеньками, спустился в кухню и приоткрыл дверь.