Дары и гнев Ледяного короля

Весь мир сузился до пары огромных зеленых глаз, глубоких и темных, как лесные омуты. В их мерцающей глубине уже мелькали неясные образы, тени людей, огня и дыма, и до генерала доносились слабые звуки: хлопки, свист и шорох.

– Смотри, – прошелестел детский голос, и в уши хлынул грохот разрывов.

От боли перед Шерманом все затмилось. В лицо брызнул окровавленный снег, замелькали несущиеся куда-то люди, бегущие ноги, и чей-то чужой страх вцепился в него, как хищная птица. Его собственные ноги горели, спину разрывала боль от осколков, и сам он, глухо подвывая, полз по усеянному осколками полу.

А потом Шерман вернулся в него снова. Один за другим жители Блэкуита, погибающие в дыму и пламени, задыхающиеся под завалами, затоптанные в панике или разорванные снарядами, делились с ним своей болью и смертью – и всех их было слишком много, чтобы человек смог это вынести.

Ранним вечером дверь открылась, и вошли двое: невысокий, крепко сбитый блондин в зеленом повстанческом мундире с офицерскими нашивками и рослый, худощавый, очень рыжий мужчина. Им было лет тридцать – тридцать пять на вид, левая рука офицера висела на окровавленной перевязи. Ни тот, ни другой не увидели Мэка, его отца и Ирусана – король котов уменьшился настолько, чтобы с комфортом разместиться на руках у мальчика.

– Этот, что ли? – буркнул рыжий мужчина и кончиком кавалерийской сабли повернул голову мертвеца, лежащего в кресле.

– По показаниям пленных, последний раз генерала Шермана видели поднимающимся в эту комнату. Потом из нее раздался дикий крик, но они не смогли выбить дверь.

– Он какой-то слишком седой для генерала. Шерман не старик.

– Но мундир генеральский. Странно. – Офицер с опаской подошел поближе. – От чего он умер? Не похоже на смерть от холода.

Аррун усмехнулся и положил руку сыну на плечо.

– Кто его знает, сэр. Я бы сказал, судя по физиономии, что его кто-то до смерти напугал, – взгляд рыжего скользнул прямо по Мэку, – да только тут никого нет. Может, удар?

– Всякое бывает. Тем не менее с генералом Шерманом покончено и с большей частью его полков здесь – тоже. Захваченные пушки и боеприпасы теперь наши, как и многое другое. – Офицер поворошил здоровой рукой карты на столе.