Берг

Алдор распутывал её запястья, а девушка расплакалась вдруг, расплакалась навзрыд, как от боли только плачут. И Алдор заметил что-то, отдёрнул край одеяла и обомлел. Шнуровка платья на груди её была порвана и юбки перебурены, а из-под подола выглядывали пальцы необутой ступни в тонких чулках… Всего один башмак на левой ноге. Страшная догадка мелькнула в голове… Алдор резко выпрямился и с ненавистью поглядел в сторону товарища.

– Корвин, как… как ты мог? Да ты… ты… Ты что наделал? Ты не представляешь себе, что ты сделал… Зачем? – Он в миг был уже рядом с костром и смотрел на Корвина сверху вниз через огонь. Сердце его стучало на тысячу голосов в смятении и злости. Он не мог поверить, что это случилось… Как он мог допустить такое? Бедная, бедная девочка!

– Да не шуми ты так, подумаешь, она одной ногой уже стоит в могиле…

– Да ты в своём ли уме? – Алдор обомлел от жестокости ответа, поверить не мог, что слышал это.

– Нам всё равно уходить надо, – Корвин был невозмутим, – мы не можем взять её с собой… Ей так и так придётся остаться здесь, и она умрёт здесь одна, не всё ли равно теперь? Что копья ломать?

– Она не умрёт, я был у врача сегодня, я принёс лекарства.

– К чёрту это всё, Алдор! Посмотри правде в глаза, хватит тешить себя глупыми надеждами! – Корвин тоже поднялся на ноги, и теперь их разделяло только пламя костра.

– Взрослым? – перебил его Алдор. – Это, по-твоему, так становятся взрослыми?

– Нет! Просто ты за это время привязался к ней и тебе её жалко! Да, она графская дочь, да, она аристократка, вот тебе и жалко её! Но хватит, хватит ребячества, она всего лишь девчонка, девка, как любые другие, каких в каждом замке полно… Оглядись вокруг, прими это, как данность… Нам просто придётся бросить её или убить самим, чтоб не мучилась… И вот это вот правда жизни…

– Правда жизни?

– Понимай это как хочешь…

– Правда жизни, говоришь? – В бессильном отчаянии Алдор стиснул кулаки.