Берг

– Из-за неё? Из-за проклятой девчонки? Хочешь, я просто убью её, и никто не будет стоять между нами?

– Просто собирайся и уходи!

– Только из-за того, что я переспал с ней? А как же дружба? Столько бед пережили, пуд соли вместе съели… Из-за девки? Ты удивляешь меня… Она никто тебе! Больше того, она – дочь твоего врага, а ты меняешь её на меня? Не надо этого бреда, Алдор. Хватит!

– Причём тут она? Всё дело в тебе. Я просил утром, просил не трогать её, я доверял тебе, а ты? Ты был слугой моим, моим товарищем и другом, ты предал меня, наплевал на доверие…

– Ты сходишь с ума, Алдор! – перебил Корвин.

 – Переспи с ней сам и всё забудь…

– Убирайся! – Алдор закричал ему в лицо, всердцах стискивая кулаки. – Уходи! Я не хочу видеть тебя!

– Опомнись, друг…

– Ты не друг мне больше!

– Вот, значит, как? – Корвин поднялся. – Ну, хорошо, как хочешь. Ты ещё пожалеешь об этом… Пожалеешь, да будет поздно…

– Быстрее, Корвин.

– Я заберу лошадь…

– Ради Бога…

Корвин неторопливо собирал вещи, не говоря ни слова, может быть, он надеялся, что Алдор вовремя передумает, попросит прощения за горячность.

Но Алдор сидел неподвижно, смотрел в огонь. Корвин собрался, застёгивая под горлом плащ, спросил:

– Я пошёл?

– Иди…

– Не пожалеешь?

– Доброй дороги…

– Встретимся в Лионе… с ней или без неё… Я буду ждать тебя, надеюсь, ты наберёшься ума за эти дни…

– Ты теряешь время… – Алдор перебил его.

Корвин ушёл. В темноте спустившейся ночи слышно было, как пробирался он через камни, потом всё стихло.

Алдор всё это время сидел неподвижно и смотрел в огонь, где догорали поленья, подброшенные ещё руками Корвина.

Глава 8

Время тянулось бесконечно медленно. Его наполняло ожидание, молчание и долгие мысли. Алдор старался следовать советам врача, варил травы, давал микстуры, всеми силами старался обеспечить тепло для больной графской дочери. Он уложил её как можно ближе к огню, укрыл всеми одеялами и плащом, натаскал сосновых веток, чтобы защитить от холодного пола.

Благо недалеко он нашёл старую сосну, поваленную последними осенними бурями. Он даже всё, что мог с неё стопил в костре, хотя сосна от влажности сильно дымила. Одному искать дрова стало тяжело и трудно, близко ничего подходящего уже не осталось, а ходить далеко было не по силам, и возвращаться – долго и тяжело.

Уходя, Корвин оставил весь хлеб и половину денег. Это вселяло надежду, что в душе его сохранились остатки совести.