Две стороны стекла

Он мне поверил, но долго крутил таблетки валидола, посматривая на меня с подозрением. Спрашивал, что за лекарство и от чего оно помогает? Какой дотошный попался, ей-богу, тоска.

Мне не понравилось, как он сказал:

– Ладно, мы всё проверим…

Что он собирался проверять? Есть ли Энион? И живёт ли в нём моя мать-актриса? Да и как он мог всё это проверить? Говорили, что Энион – это маленький городок на севере. Как они могли там что-нибудь проверить? Во времена нашего Средневековья, я знал, дорога от Парижа до Лондона казалась путём в Тмутаракань, неделями добирались.

Как он собирался что-то там проверить?

Они тут, что ли, как тайная полиция? Работники Смерша, чекисты, кэгэбэшники чёртовы. Я думал, они просто жрецы. Ну и молитесь себе на здоровье этому своему Свету, а я тут при чём? Проверят они, ишь ты.

Я невольно улыбнулся. Хорошо ещё, что этот Отец Иллар не видел меня в той одежде, в которой я сюда попал. Хорошо, люди барона переодели меня в местное. Если бы он увидел мою флисовую толстовку, джинсы и кроссовки, его бы, наверное, хватил удар, и мой валидол бы ему не помог, это точно.

Уж как подозрительно он смотрел на меня, да и сейчас смотрит при случае. И всё время крутит, крутит в пальцах свой амулет, будто нервничает, будто меня боится.

Я заметил, тут все эти свидетели носят на груди такие амулеты, как у наших священников неотъемлемые кресты, а у них же эти. Мне кажется, они похожи на символы солнца – диск и лучи, только диск странный, как будто зеркальный, и поэтому светится.

Ну, всё правильно, они же верят в свет, а какой свет без солнца?

Всё здесь не так. Это чужой мир, и я в нём чужой. Целый месяц я уже тут, а всё никак не могу привыкнуть, да и вряд ли смогу.

– Ладно, пойдём, – это Эварт поднялся со скамьи, – я хотел зайти на конюшню, узнать, перековали ли мою лошадь после вчерашней прогулки.

Да, я помнил это, я же был с ним вчера. Ну, на конюшню, так на конюшню.

Пока Эварт разговаривал с конюхом, я смотрел, как подъезжала молодая графиня Агнес.

Наверное, она возвращалась с прогулки, и с ней была одна камеристка и мальчишка-паж. Никакой охраны! Она же заложница! А если она сбежит? Почему они позволяют ей вот так вот свободно разгуливать?

Агнес подъехала почти вплотную ко мне, и я опередил грума, поймал лошадь за уздечку. Подоспевший паж помог графине спуститься с седла. Она и сама всё умела, я видел, как здорово она держалась в седле и сидела по-мужски.