Под шепот океана

Обычно он не пропускал ни одного матча Национальной лиги, но сейчас был слишком взволнован, чтобы сосредоточиться на игре. Не прошло и половины первого тайма, как он выключил телевизор, поставил тарелку с недоеденной лапшой на столик и вышел на балкон.

Глядя на темную мерцающую воду, он запретил себе злиться на Фрейю. Гневом Нику не поможешь, а он очень хотел ему помочь. С этой мыслью Гас заставил себя сосредоточиться на позитивных моментах. Он здоров, крепок физически, имеет подходящую группу крови, следовательно, может спокойно отдать мальчику одну почку.

Насколько ему было известно, в большинстве случае после подобных операций люди могут вести нормальную жизнь.

Он хотел перестать испытывать боль всякий раз, когда думал об этих двенадцати годах. Ему казалось, что все это время он жил чужой жизнью. Он женился на другой женщине и провел много лет в Африке, прилагая все усилия, чтобы помочь местным жителям. И все это время у него был сын, для которого он ничего не сделал.

Он не сомневался, что Ник его сын.

Иначе Фрейя просто не стала бы его беспокоить. Ему было так трудно свыкнуться с тем, что она не рассказала ему о ребенке. Но самую сильную боль ему причинял тот факт, что, если бы не болезнь Ника, он, скорее всего, так никогда бы и не узнал о его существовании.

Переведя взгляд на лунную дорожку, Гас вдруг в мыслях вернулся в Эритрею в один из многочисленных вечеров, когда он вместе со своей женой Моник ужинал на веранде их домика и любовался этой же самой луной.

Интересно, что бы подумала Моник о его нынешней ситуации, будь она жива?

Он знал, как бы она отреагировала на новость о ребенке.

Будучи хорошим специалистом, на счету которого были десятки спасенных жизней, Моник, безусловно, поддержала бы его решение стать донором для сына. Ее бы не смутило, что это ребенок девушки, с которой он расстался много лет назад. Жизнь мальчика была бы для нее важнее собственных переживаний. Она была реалисткой и смотрела на все с практической стороны. Полной противоположностью Фрейи, романтичной художницы, которая, руководствуясь чувствами, двенадцать лет назад в одиночку приняла решение за них двоих.

Тяжело вздохнув, он уставился на скалы, у которых недавно был с Фрейей.

Фрейя. Русалка.

Похоже, эта женщина до сих пор имела на него магическое влияние. Сегодня, сидя с ней у моря и слушая ее мелодичный голос, он почти поддался снова ее чарам. Он был очарован ее естественной красотой, какую нельзя обрести с помощью макияжа и модной одежды.