Путешествуя с мёртвыми

Как только Кароли отомкнул вход в полуподвальный магазинчик, Эшер нырнул в переулок с немногочисленными трубами над линией крыш и затем проскользнул в заросший сорняками двор. Света за ставнями на втором этаже было вполне достаточно, чтобы различить обрушенный навес старой кухни, наполненные дождевой водой бочки, старые доски, сломанные ящики. Щели в ставнях сияли. Под подошвами ботинок была клейкая грязь, воздух был густ, благоухал навозом, откуда-то тянуло падалью.

Эшер оставил саквояж возле бочки с дождевой водой и крайне осторожно взобрался на крышу бывшей кухни.

Сквозь сломанные жалюзи он увидел, как Кароли привязывает женщину к рахитичному креслу. Она смеялась, запрокидывая голову:

– Тебе так нравится, да? Хочешь, чтобы я чуток побрыкалась?

Кароли снял перчатки, бросил шляпу на испятнанный и провисший матрац кровати. Безмятежность его красивого лица была сравнима с безмятежностью статуи. Расслабленные плечи также говорили о полном спокойствии. Казалось, он и сейчас действует, ни на секунду не забывая, что все это – для блага страны и, следовательно, заслуживает прощения.

В голосе Игнаца Кароли звучала ирония:

– Побрыкайся, пташка. Вдруг поможет…

В глубине помещения Эшер различил огромный, обитый кожей чемодан с окованными медью уголками. Он был открыт, и тусклый свет керосиновой лампы мерцал на его металлических частях. Чрево его было залито тенью, но Эшер видел, что внутри находится еще один, несколько меньший чемодан, в котором тем не менее вполне мог поместиться человек.

Шум во дворе чуть не заставил его сердце остановиться. «Крысы подрались, – сообразил он спустя секунду и обессиленно прислонился к ледяной кирпичной стене. – Верно, из-за той падали под навесом…»

Когда он оглянулся, Эрнчестер уже был в помещении.

– Поздно вы, – заметил Кароли. Таким голосом упрекают за опоздание к чаю. – Поезд отходит от вокзала Гар-де-л'Эст в семь тридцать. Времени у вас осталось только на то, чтобы заняться этим небольшим эклером. Скоро сюда придут извозчики…

Он подступил к хихикающей женщине, ухватил грязное кружево воротника и разорвал платье до пояса.

Сорочки на женщине не оказалось – один корсет, из которого, подобно тесту, выпирала грудь с сосками, похожими на медные пенни. На шее поблескивала дешевая позолоченная цепочка. Женщина подмигнула Эрнчестеру и подбросила юбку движением колена. Штанишек она тоже не носила.

– Торопись, а то опоздаешь на поезд, ch?r! [2 - Дорогуша (фр.).