Тайна Соснового холма

Фу! Фу! Фу! Тролли его забери!

Ингигерда поспешно вышла из конюшни, произошедшее разозлило её, и до вечера настроение было плохим, пока она не сорвалась на Висмунда из-за какой-то ерунды.

* * *

Пару дней она не показывалась у него, но потом припасла вяленую салаку и принесла её овчарке. Пока собака ела, Ингигерда смотрела на неё, склонив голову на бок, и приговаривала ласковым шёпотом:

– Скальди… Скальди…

Старая Бюрн в это время мокрой тряпкой протирала руки и лицо больного чужака.

У него началась лихорадка, и в последние дни держался жар. Бюрн пыталась сгонять его, остужая холодной водой. Мать Ингигерды тоже так делала, когда Висмунд болел простудой, и у него был жар. Все матери одинаковые. Хотя Бюрн совсем не мать ему, и он, наверное, даже не замечает её.

– Госпожа, откуда имя собаки знаешь?

Ингигерда вздрогнула и повернулась к рабыне.

– Он сказал…

Седые брови старухи вскинулись от удивления.

– Он – сам? – Ингигерда кивнула головой.

 – Он сам с тобой говорил? Да?

– Да. Ещё он сказал, что его зовут Арн…

– Арн? – Бюрн озадаченно смотрела в лицо больного, что-то шепча по-стариковски, жалуясь или просто думая вслух.

Наверное, ей было обидно, ведь она сколько возится с ним, а заговорил он совсем не с ней, а с той, что приходит сюда только ради собаки.

– Арн… – повторила рабыня. – Ну, Арн, так Арн.

Бюрн отыскала в соломе глиняную чашку с медовой водой, она варила её на каких-то травах, принялась поить больного чужака с ложки.

Он мало что понимал, да и был ли в сознании, но воду проглатывал.

– Господин сегодня спрашивал, что с ним, и будет ли он жить.

– И что ты ответила? – Ингигерда, поглаживая собаку, смотрела на старую рабыню, следила за её руками.

– А что я могла сказать? Сказала, что не знаю. Оно ведь и так непонятно, будет он жить, не будет… Кто же знает? – Бюрн вздохнула, набирая очередную ложку питья.

 – Есть он ничего не ест, не разговаривает, в сознание не приходит… Чего от него ждать? Если и поднимется, то будет ли в рассудке? Злые духи захватили его память, поселились в нём… Добро и зло ведут борьбу в нём, кто кого одолеет ещё… Останется не от мира сего…

И тут со двора закричали:

– Бюрн? Бюрн, где ты? – Ингигерда узнала голос матери. – Куда запропастилась эта старая… – Голос Гейрид потонул в двором шуме.