Тайна Соснового холма

«Он спятил… Спятил!» – говорила сама себе Ингигерда, перебирая на липовых досках разложенную на просушку салаку. Она же сама видела, как отец ударил его по голове, и удар был очень сильным. Любой другой человек испустил бы дух сразу, но не этот… Вспомнились слова отца: «везучий парень». А может, он, и в самом дел, везучий? Зачем-то же Один сохранил ему жизнь.

При мыслях об этом Ингигерда сразу же вспоминала его глаза, пронзительные, серые, они словно в саму душу глядели. Что-то магическое было в них, а может, это была болезненная лихорадочность, раз они казались такими странными.

– Хм… – хмыкнула вслух Ингигерда, и молодая рабыня-помощница подняла удивлённые глаза. Но Ингигерда и не заметила вопросительного взгляда на себе. Если он тролль, то только жди беды от него, пока он вновь не вернётся восвояси, обратно в свой лес, под свои мхи болотные.

Ох, и принесёт он ещё несчастий этому дому, ох, и не к добру он появился здесь.

Медленно Ингигерда перевела глаза на сидевшего Арна. Сгорбившийся всклокоченный человек плохо просматривался в тени кузни, а рядом вскинутая голова овчарки с навостренными ушами.

Ингигерда отвела взгляд, вернулась к делу, переворачивала и осматривала каждую рыбину со всех сторон. Если та высыхала полностью, кидала её в плетёный короб, это уже запас на зиму. Главное, не просмотреть влажных или сырых мест, особенно там, где жабры и плавники, иначе до зимы рыба покроется плесенью, и её придётся скормить собакам.

Снова перевела глаза к кузнице и невольно замерла. Из дверей вышел Асольв, вертел в руках какую-то только что выкованную безделушку. Он всё свободное время торчал у кузнеца, всё выдумывал что-то и просил сделать. Заметил Арна, остановился, что-то говоря ему.

Ингигерда стиснула зубы. Она не любила Асольва – он был болтлив, раздражителен и вспыльчив. Но хёвдинг хорошо знал его отца, да и жил Асольв в крепости уже порядка десяти лет, начинал простым дружинником служить, а сейчас уже хирдман – начальник дружины.

Он всё говорил, говорил Арну что-то, словно недоволен был чем-то, а тот только слушал безмолвно его, всё равно что его овчарка, одно лишь, что хвостом по земле не бьёт. Асольв вмиг сгрёб Арна за грудки, подтянул к себе вверх, что-то буркнул прямо в лицо, а потом откинул, как обычно он провинившегося раба отбрасывал или мальчишку из младших дружинников, только с большим презрением на этот раз.