Тайна Соснового холма

Долго стоял на борту быстрой дрекки, молчаливым взглядом полуприщуренных тёмно-синих глаз провожал гостеприимные берега Соснового холма.

А с пристани провожали его и другие корабли жители усадьбы и сам хёвдинг. Говорят, много лет назад конунг Аймунд и Инвальдр ходили в общие походы. Это было давно, а сам хёвдинг хвастать о подвигах своей молодости не любил, даже за праздничным столом.

Жизнь в усадьбе вошла в прежнюю колею, всё угомонилось. Хоган, поделив добытое в этом походе по справедливости, распустил свою дружину до весны.

Вся семья хёвдинга была теперь в сборе. Постепенно, день за днём всё ближе, подступала зима.

В один из тёплых дней Ингигерда вместе с другими девушками ходила на болото за поздней клюквой, провалилась и промочила ноги. Несмотря на все старания матери, всё же приболела, начался жар и кашель. Госпожа Гейрид не отходила от дочери, сама поила приготовленными своими руками отварами.

За эти несколько дней болезни Ингигерда о многом успела передумать, и в первую очередь, конечно же, об Арне.

Ведь он точно так же болел, пережил жар и беспамятство, правда, возле него не было его матери, как у постели Ингигерды. Но эта общая, почти одинаковая болезнь, словно вдруг позволила понять его, сблизила её с ним. И как только Ингигерда почувствовала себя лучше, она захотела увидеть Арна. Увидеть во что бы то ни стало.

Она поднялась и вышла в пиршественный зал, услышав в нём голоса и шум присутствующих домочадцев. С утра, по словам матери, шёл мелкий дождь, поэтому все были в доме.

Ингигерда остановилась на пороге из женской комнаты, прихватив у горла тёплый шерстяной плащ, укутавший её до самых пят. Замерла, широко распахнув синие глаза.

Здесь были все. Все, даже Арн!

От того, что увидела Ингигерда, дыхание её замерло, а, чтобы не упасть, она прислонилась плечом к косяку дверного проёма, так и стояла, позади – женская комната, впереди – общий зал, полный людей и голосов.

Асольв – большой, тяжёлый, совсем здоровый! – держал Арна, просунув одну руку ему под локти, а второй рукой удерживал через шею, так, чтобы вздёрнуть голову повыше.

Асольв никогда не отличался излишней мягкостью, и рядом с ним Арн казался ещё меньше, ещё болезненнее.

Рядом, заложив большие пальцы обеих рук за пояс, стоял Хоган, смотрел в лицо Арна исподлобья, и видно было, с какой силой стиснуты его зубы. Напротив, на лавке, сидел отец, Инвальдр хёвдинг.