Тайна Соснового холма

– Зачем? – Она чуть-чуть повернула голову, чтобы видеть его лицо, но видела только профиль закинутой головы.

– Это не моё желание, хёвдинг мне не сделал ни чего, я выполнял приказ…

– Чей? Кто хотел смерти отца?

– Я не могу сказать, вы всё равно не знаете этого человека…

– А отец… отец его знает?

– Знает, наверное… Это дело прошлого, даже я всего не знаю…

– Почему ты? Почему именно ты?

– Меня заставили… Этот человек грозился убить моих родных… – Арн осёкся вдруг, сменился в голосе и повторил уже еле слышимым свистящим шёпотом, с надрывом: – Убить моих…

– И что теперь? Ты не выполнил приказ, он что, убьёт их теперь?

– Я не знаю, но он может… Он способен на всё… – Помолчал и добавил тихо: – На всё…

– Кто он тебе?

– Он мой конунг.

– И что теперь? Что будет, Арн?

Он ничего не ответил ей, он и сам не знал, так и стоял, глядя на мечущиеся на ветру ветки сосен, и тоска охватывала его сердце.

Разве он сам знал, что теперь будет? Но здесь, в этом уголке, было тихо и спокойно, и весь мир, казалось, остался где-то далеко, а рядом был тот, кто занял всё свободное место в сердце, всё то, что разом вдруг освободилось.

Со двора донеслось:

– Ингигерда!

Согревшиеся пальцы в ладони дрогнули и пропали – она ушла, выскользнув из-под плаща. Она ушла, не сказав ни слова. Плащ повис с одного плеча, а второе, открытое, замёрзло сразу, оставшись без тепла того, кто миг назад ещё был рядом. Но Арн не поправлял плаща, так и стоял, закинув голову, следил за соснами, и сердце, казалось, плакало от тоски одиночества.

* * *

Утром Ингигерда проснулась с улыбкой на губах.

Удивительно, насколько меняется всё в жизни, само отношение ко всем окружающим, к самому миру, когда в этом мире находится кто-то один, которым заняты теперь все мысли. Заняты всё время, что бы ты ни делал! Ты ешь, пьёшь, шьёшь рубашку Висмунду, разговариваешь с матерью, смотришь в огонь, раздеваешься, засыпаешь, а мысли – все-все! – думают только о нём… И этого никто не знает, это её маленькая тайна.

О, Фрейя!

Ингигерда вздохнула с улыбкой. Старая Бюрн, убирая шкуры на постелях в женской половине дома, покосилась на неё, но ни о чём не спросила.

– Молодой господин сильно сердит сегодня… – сообщила между делом.

– Хоган? – Ингигерда неторопливо одевалась, для неё новый день только начинался.