Не отпускай моей руки

А кастелян осмотрел его ещё раз и добавил:

– Вы бы не сидели на колодце, ещё заснёте так и упадёте назад. Там воды хоть и немного, но нахлебаться вам точно хватит, и совсем не болезнь тогда вас свалит. Утонете. Вашу пропажу тут никто не заметит, пока хватятся, уже поздно будет.

– И что – плакать будете? Конечно же, нет!

– Конечно. И даже перед графом оправдываться не придётся. – Демонстративно пожал плечами старый кастелян, улыбаясь в седую бороду. – Утонул – так утонул. Сам растяпа.

Арольд громко хмыкнул на его слова.

Да, он прав во многом. Столько ночей нормально спать не получалось, ещё, и правда, упадёшь в колодец. Что тогда? Вылавливать никто не бросится. Никому до него дела нет.

А Ролт развернулся и пошёл от него. Арольд успел лишь сказать ему в спину:

– Спасибо!

– Её благодарите… – был ответ.

Её, это дочь графа, стало быть. Как она там назвала себя? Эллия? Это она, выходит, добилась того, чтобы ему дали другое одеяло и плащ. Кастелян сказал про неё: «у неё доброе сердце…»

Она хорошенькая, ещё и добрая, не в пример своему папочке-графу, мстительному и жестокому.

Про то, что у графа погиб последний сын в войне с Орантом, Арольд не знал. Может быть, отсюда эта ненависть к нему? Даже если слуги так относятся, то что уж говорить про их господина тогда? Кастелян дерзкий и много себе позволяет. Перед ним лорд, сын графа, а он язвит и издевается… Ну, хоть вещи помог набросить и всё застегнул-завязал, как надо. Арольд бы одной рукой не справился.

Так что, может быть, Ролт этот не так уж и плох, как кажется. Если ещё и на ужин чего горячего дадут – вообще красота будет.

Он всё же старался не падать духом. Дождь когда-нибудь кончится, одежда высохнет, вот и сейчас пока на голову не льёт, уже хорошо. Мать выкупит его из плена, и он вернётся в Орант, домой. И всё это забудется, как кошмарный сон.

Его покормили горячим, принесли большую кружку глинтвейна, и он выпил и съел всё, даже кусочек лимона со всей кожурой.

Одежда под одеялом и сухим плащом начала потихоньку подсыхать, и на душе повеселее стало. Ночью, правда, опять пошёл дождь, мелкий и секущий. Пропитанный воском плащ какое-то время справлялся с ним, и Арольд сидел теперь не на камнях, а на земле, на мокром сене, привалившись к кладке колодца спиной. И даже смог уснуть ненадолго.

Следующий день выдался солнечным и погожим, и от тепла так хорошо и радостно стало на сердце, что даже жить захотелось.