Не отпускай моей руки

 – Нет! И из замка вы меня не выведете! Чем вы хотите мне помочь? Будете сидеть всё время рядом и отгонять от меня ваших солдат? Нет, конечно! Зачем об этом говорить?

Эллия вздохнула и глянула на небо над башнями замка, помолчала, потом заговорила:

– Сегодня будет дождь и гроза…

Арольд хмуро поглядел на небо: ещё и это вдобавок… О-о-о…

– И что? Лучше мне сразу утопиться… – Он опять опустил голову горестно.

– Миледи! Госпожа! – позвали от кухни Эллию, и дочь графа ушла.

Арольд вздохнул.

А чего он, собственно, хотел? Она же просто девчонка! Что из того, что она дочь графа? Тут её никто не слушает, даже этот старый кастелян Ролт. И зачем предлагать какую-то помощь, если всё равно ничего не можешь?

К вечеру небо заволокло тёмными грозовыми тучами, дождь ещё не лил, но его предчувствие угнетало. Поднялся ветер, он бросал развешанное на верёвках бельё, катал по двору сенную труху, рвал полы плаща на Арольде. Девушки-служанки выбежали собрать одежду с верёвок, привлекли внимание, но дочери графа среди них не оказалось, и он быстро потерял к ним интерес.

Перспектива снова намокнуть и заболеть вселяла в душу апатию и безразличие. Сначала Арольд злился, потом устал от этой бесполезной злости и замкнулся в равнодушии. Ну и пусть. Кому оно надо?

Ветер утих, и наступило затишье. Воздух прямо звенел тонкой напряжённой тишиной, какая бывает перед бурей. Ни дуновения ветра, ни звука, ни скрипа. Где-то в стороне сверкнула первая молния, и только через время ответило долгим раскатом грома.

Подступала гроза. И хотя солнце ещё только клонилось к закату, наступила темнота, сумеречная и какая-то неестественная.

Молнии сверкали то тут, то там, но пока в стороне от замка и где-то вверху, в небе. Глаза выхватывали только яркие вспышки света, а уши – громовые раскаты.

Через момент Арольд поймал себя на том, что молится, губы сами собой читали молитву:

– Богородица Дева, радуйся! Благодатная Мария Господь с тобой… Благословенна ты среди жён и благословен плод чрева твоего…

Это была «Ave Maria», и он читал её раз за разом, по кругу, заканчивал раз, начинал следующий, и так молитву за молитвой.

Находиться на улице во время грозы да когда ещё на ноге у тебя металлическая цепь – ничего хорошего это не предвещало.

С кухни принесли ранний ужин, весь замок как-то рано затих и угомонился, огни в башнях погасли, и наступила темнота, разгоняемая лишь вспышками молний.