Не отпускай моей руки

Как же больно… Как больно… О-о-о!

Только потом он услышал, как рядом извиняется эта бестолковая дочь графа Годвина:

– …Простите! Простите меня, пожалуйста! Это я… я виновата! О, Господь милосердный! Ох, что же это… Простите меня…

– Зачем? Зачем вы? Я же просил… – выдохнул Арольд чуть слышно.

– Простите меня! Пожалуйста… – Она смотрела огромными глазами, и в них сверкал живой огонь лампы, а отсветы молний делали лицо белым. – Я боюсь… боюсь грозы… этот гром…

– Боже… Я нарочно ждал грома, чтобы никто не слышал звона… Вы что, не поняли этого?

– Я поняла, но мне всё равно страшно…

– Не бойтесь… – прошептал Арольд со вздохом, подбирая зубило.

– Как вы? Ваша нога…

Арольд пошевелил стопой левой ноги в сапоге и ответил негромко:

– Терплю… но если вы сделаете так снова, я останусь без ноги… И… и это больно, поверьте… Поэтому постарайтесь, пожалуйста, прошу вас…

– Да, я поняла… – Она кивнула, кусая губы, и опустила голову, пряча взгляд.

– Попробуйте… Я понимаю, что не могу многого требовать от вас, вы и так достаточно уже сделали, но мне не справиться одной рукой… Мне нужна ваша помощь.

Эллия снова кивнула решительно.

– Да, я поняла. Давайте!

Второй раз у них получилось лучше, но одного удара сбить клёп было мало, пришлось бить ещё и ещё. Но на этот раз графская дочь не подвела, она делала всё так, как надо. И Арольд, в конце концов, справился, сбив расклёпанный край штифта, не без усилий сумел разогнуть край кольца на кандале, чтобы освободить лодыжку.

Поднялся, но ушибленная нога отозвалась дикой болью, и наступать на неё всей тяжестью тела он не рискнул, привалился к кладке колодца. Вот же как! Вроде и свободен, а как идти? Да и куда?

– Больно? – она догадалась и спросила с тревогой в голосе.

Арольд махнул рукой, будто это всё пустяк.

– Что дальше? – спросил сам.

– Вы сможете дойти до конюшни?

– Я попробую… Сейчас.

Он немного отдохнул, восстанавливая дыхание после молота, да и всё проверял, как левая нога после полученного удара, не сломаны ли кости. Нет, как будто кости целы, но ушиб, наверное, будет знатный, хорошо, что удар в первый раз не со всей силы.

Арольд оторвался от колодца и сделал первый пробный шаг. После кандала и цепи за столько-то дней двигаться было легко, если бы ещё не так больно с каждым шагом, он бы вообще летел.