На свои круги

Что же делать? Как ей быть?

Она не хотела смотреть на лица окружающих её гостей, избегала встречаться с кем-либо глазами или взглядами, смотрела прямо перед собой то на кубок, то на блюда с едой, то на вышитую скатерть. Единственный раз она посмотрела в глаза молодого барона Орвила, когда тот нарезал своему отцу мясо. Он тоже смотрел ей в лицо, и, видит Бог, в его взгляде она сумела прочитать сочувствие и понимание. Все радовались за столом, свита барона, гости, все поздравляли «молодых», и единственный человек, кто сочувствовал ей, был его родной сын.

О, Господи…

Как же страдало её сердце сейчас!

Он знал своего отца лучше кого бы то ни было здесь, он помнил свою мать, и он знал, каково ей будет теперь быть женой этого человека.

Ания не слушала хвалебные поздравления гостей, не вдумывалась в слова стихов и песен. Что же теперь? Ей осталось выдержать ещё брачную ночь. От мыслей об этом во рту пересыхало, и начинали ещё заметнее дрожать пальцы. От волнения Ания не знала, куда спрятать руки, чтобы они не выдавали её чувств.

Наряжая невесту на свадебную церемонию, камеристка и горничная так сильно затянули шнуровку платья, что теперь буквально было нечем дышать.

– Мне плохо, – прошептала она, и её супруг посмотрел ей в лицо долгим взглядом.

– Пошли наверх? – предложил вдруг, и Ания почувствовала, как от этих слов краска ударила ей в лицо. Ну уж нет…

– Попозже… – прошептала чуть слышно.

Она плохо помнила, что было потом, какие песни звучали, какие подарки им дарили гости, опомнилась она только наверху, в спальне, куда её и барона Элвуда торжественно проводили все присутствующие.

Барон закрыл дверь на засов и повернулся к жене. На камине и на столике горели свечи, их дрожащий свет метался по стенам. Ания, замерев, смотрела на приготовленную постель, святой отец из процессии уже успел обрызгать её святой водой. Господи, Боже, дай мне сил пережить это всё, выдержать…

Барон взял её за плечи и развернул к себе.

– Милорд, я… – Её голос задрожал, и она не смогла договорить, опуская взгляд.

– Всё нормально, дорогая, ты держалась хорошо. И церемония прошла прекрасно. Я подумал, не выкинешь ли ты какую-нибудь глупость? Его преосвященство разговаривал с тобой об этом?

Она посмотрела на него исподлобья через тонкую вуаль на пол-лица, спросила, с трудом выталкивая из себя слова:

– Значит, это вы его попросили поговорить со мной?

– Конечно. Я не хотел, чтобы ты всё испортила.

Она усмехнулась, дёрнув подбородком.