На свои круги

С каким страхом она живёт, что ей приходится терпеть. Только сегодня приехали, а она уже с побитым лицом. Когда он успел? Разве можно так издеваться над женщиной?

Зачем, в самом деле, я привёз её сюда? В руки к этому старому тирану? В пору самому молиться, чтобы Бог избавил от власти этого человека, родного отца. Нет, этот мир катится в бездну.

Он провожал глазами уходящих женщин. Разве может у кого подняться рука на неё? Как можно? Отец, как ты можешь? Она годится тебе в дочери, а ты бьёшь её. Как ты можешь?

Вечером у камина он долго собирался с духом, чтобы заговорить с отцом об этом.

Барон Элвуд сидел в кресле, вытянув ноги к огню, правая рука – на резном навершии трости, левая – на голове любимой гончей.

– Вы не должны так поступать с ней…

Рука барона на голове собаки замерла, в лицо молодого человека упёрся твёрдый взгляд.

– Ты о чём?

– Вы поднимаете руку на свою жену, так нельзя… – Барон поднял ладонь в протесте, останавливая речь сына, перебил:

– Стой-ка! Ты правильно выразился – «на свою жену».

Мне нравятся твои слова. Она – моя жена. Моя жена! Какое тебе дело до того, что я с ней делаю? Может быть, ты ещё придёшь сегодня в нашу спальню и подержишь свечи? Может быть, тебя интересует, как я её? Интересует, да?

Орвил нахмурился, смущаясь от резких и откровенных слов отца. Он предполагал, что именно так всё и будет. Он ничего не говорил, и барон продолжил:

– Не надо вмешиваться в мои отношения с женой. Если бы у тебя была своя жена, мне было бы наплевать, что ты с ней делаешь и как.

Уж поверь мне.

– Просто я… Я привёз её сюда.

– Ну и что? Я мог бы послать другого человека.

Орвил вздохнул. Он мог бы сейчас сказать ему о том, что она годится ему в дочери, что её жалко, что она слабее, как женщина, но понимал, что это ничего не изменит. Вряд ли хоть что-то могло затронуть сердце этого человека.

– Она, в конце концов, пожалуется епископу. – Молодой человек заговорил о том же, о чём буквально только сегодня уже говорила баронесса.

Это совпадение не могло ускользнуть от старого барона, он выпрямился в кресле и с усилием стиснул зубы. – Епископ – её опекун, он, в любом случае, не оставит её жалобы без внимания… Может быть, всё-таки вам… – Барон не дал ему договорить:

– Хватит! Вы сговорились? – Барон резко поднялся на ноги, и собака возле него заскулила – не глядя, он наступил на неё. Опёрся на трость, сверкая глазами в сторону сына.