На свои круги

Потом барон Элвуд воскликнул:

– Что?! Опять? Ты не правильно играешь! Кто учил тебя играть в шахматы? Издевательство! – Он смахнул несколько фигур со столика и резко поднялся. – Два хода! Мне не хватило два хода, и я бы придавил твоего короля к углу, ты никуда бы не делся. А так… Ну тебя к дьяволу!

Он, прихрамывая, пошёл к двери. Молодой барон расставлял фигуры на доске. Ания проводила мужа глазами и поднялась, убрав вышивку, подошла к столику.

– Хотите сыграть? – спросил её Орвил. – Вы умеете? Давайте сыграем.

Вы какой цвет предпочитаете?

– Мне всё равно. – Голос её дрожал и выдавал её волнение.

Она сидела, сложив руки на коленях, и наблюдала, как барон расставляет фигуры.

Игра шла медленно, Ания долго думала, ведь она не играла уже давно. Молодой барон ждал её терпеливо, иногда подсказывал, если Ания делала неправильный ход, а однажды даже «проглядел» слона. Она была в восторге, и только к концу игры поняла, что он ей поддаётся, потому что он позволил ей выиграть.

– Вы поддались… Конечно, поддались, я никогда бы вас не выиграла.

Это же смешно!

Она выговаривала ему, а он смотрел на неё, склонив голову к плечу, и еле заметно улыбался. Ания принялась расставлять резные фигуры на доске, аккуратно выставляя каждую на свою клеточку.

– Как вы? – шёпотом спросил Орвил и глянул через бровь в сторону камеристки: не слышит ли?

– Терплю… – так же шёпотом ответила Ания.

– Что с ребёнком?

Ания в ответ пожала плечами, давая понять, что никак, вздохнула, вспоминая последствия всего этого.

– Он всё так же к вам? – Он не договорил вопрос, но было и так всё понятно. Ания опустила взгляд и чуть приметно кивнула. Барон ругнулся через зубы, и, видимо, камеристка что-то услышала, спросила резко:

– Что вы там шепчитесь? Тайны у вас там, что ли? Миледи? Милорд? Вы же взрослые люди! Почему я должна делать вам замечание?

Ания поднялась на ноги и вышла из-за столика, не глядя поставила на доску фигуру белого коня, Орвил глядел на её руку, на эту фигурку, заметил пятно синяка на запястье, и от досады скрипнул зубами.

В каком мире она живёт. Этот старик издевается над ней. Она этого не заслуживает! Её надо любить, её надо жалеть, как любую другую молодую красивую женщину! Это какое-то уродство! Вот так вот издеваться над женщиной… Так нельзя! Нельзя! Отец, что ты делаешь?

– Я пойду к себе. Я пришлю кого-нибудь из горничных за своей вышивкой.

Ания пошла к двери под молчаливым взглядом камеристки.