Южная баллада

Сейчас я начинаю обретать покой и не желаю разрушать свою жизнь потому, что вы решили избавиться от дома, который любила ваша бабушка. Она завещала его вам, надеясь, что вы здесь поселитесь. Не втягивайте меня в ваши дела. Я не возьму деньги. Оставьте меня в покое и позвольте заниматься тем, чем я занимаюсь последние месяцы.

– Жизнь не стоит на месте. Да, бабушка завещала мне поместье, надеясь, что я поселюсь в нем. Вы видели меня сегодня утром. Теперь вам понятно, почему я никогда не женюсь. К чему из сентиментальных соображений сохранять это поместье, приезжая сюда один-два раза в год, если тут ежедневно может радоваться жизни другая семья? Думаете, мне будет легко его продавать? Да и родственники будут уговаривать меня сохранить дом.

– Почему вы никогда не женитесь? Разве на пожаре вы пострадали целиком? – изумленно спросила Элла.

– Что?! – Халид был поражен ее вопросом.

Ох, великолепно! Зачем она открыла рот? Теперь придется объясняться.

– Разве вам нельзя усыновить детей или что-то в этом роде?

Он расхохотался. Элла нахмурилась:

– Итак, в этом отношении вы в порядке. – Она прищурилась. – Тогда в чем проблема?

Халид наклонился к лицу Эллы, она почувствовала его теплое дыхание. Молодая женщина уставилась в его карие, как и у нее, глаза, плохо различимые в тусклом мерцании звезд.

– Повторяю, сегодня утром вы меня видели при свете солнца. Какая женщина захочет приблизиться ко мне? – очень тихо спросил он.

– Вы глупы или считаете таковой меня. Вы красивы, за исключением небольшого дефекта. У вас правильная речь. Полагаю, вы хорошо образованны и очень богаты. Почему в вас нельзя влюбиться? Ваша бабушка считала, что вы должны жениться.

– Я не хочу, чтобы за меня выходили замуж из-за денег. У меня тяжелый характер. Уверяю вас, внешний вид много значит, когда люди ищут себе партнеров. У моей бабушки был счастливый брак, и она мечтала, чтобы были так же счастливы ее внуки.

– Я все-таки не поняла, в чем проблема?

– Вероятно, вы действительно глупы. Проблема в этом шраме. – Халид взял Эллу за руку и провел ее ладонью по своей щеке, прижимая к сморщенной коже.

Он отпустил руку женщины, но она ее не убрала. Его кожа была теплой, хотя и неровной. Элла осторожно погладила ее большим пальцем, коснулась губ, которые не повредило пламя. Ее сердце учащенно билось, она была заворожена. Халид приговорил себя к одиночеству.