Чудовище и чудовища

– Не пили, а продвигали идеи революции, – деловито поправил его длинноволосый бородатый парень, – но вообще мы тут всего пару часов. Выжидаем.

– Храните, Двенадцать, великие идеи революции! Не работа, а мечта, – рассмеялся Сэм, отхлёбывая пшеничного эля из кружки, стоявшей справа от него.

– Эй! – вскрикнула её светловолосая обладательница и с недовольным лицом придвинула её к себе.

– Да ладно тебе, все свои же, – прильнул к её щеке Сэм, и его подруга Кани шутливо оттолкнула парня.

– А ты где пропадал? – снова обратился к нему бородач.

 – Опять всю ночь шлялся, пока мы тут обсуждаем важные вопросы!

– Работал. – Сэм подпёр голову рукой, отчего давно не стриженная чёрная чёлка опустилась на правый глаз.

– Ты вообще отдыхаешь? – послышалось с другого конца стола.

– Под отдыхом подразумевается продвижение идей революции?

– Да пошёл ты! – Кани толкнула его локтем в бок. – Серьёзно, Сэм, ты же там днями и ночами пропадаешь. И не надоедает тебе, – она поморщилась, – с трупами возиться?

– Сегодня вот с живыми возился, – горделиво произнёс Сэм, привстав и продемонстрировав заляпанный кровью Такуты подол рубахи.

– Фу, Сэм! – поморщился парень, сидевший рядом с бородачом.

– Так что же, будешь отсыпаться с ночной смены, пока мы будем «развлекаться»? – одарил присутствующих широкой улыбкой веснушчатый невысокий парень по имени Мао.

– Да нет, я ещё горы готов свернуть! – шмыгнул носом Сэм.

– О, как раз самое время, – оскалился бородач. Джио был одним из первых людей, с кем Сэм подружился в нижнем городе.

Он был на несколько лет старше, и когда Сэм вылетел из Академии, Джио как раз оканчивал её. По счастливой случайности они успели завести крепкую дружбу, и Джио стал проводником Сэми в насыщенную жизнь нижнего города. В тот год он и узнал о Сопротивлении, бросающем вызов давно уже не демократическому обществу Мары. Именно эти ребята открыли Сэму глаза на произвол, который без зазрения совести позволяют себе вышестоящие. Как золото всё сильнее заменяет мораль, а баланс всё сильнее сдвигается в сторону тех, с кем никто не решается спорить.

Ребята часто засиживались в «Черном знамени», где собирались молодые революционеры. Не сказать, что Сэм отличался идейностью и склонностью к самопожертвованию, но ребята эти ему нравились, и ему приятно было ощущать себя причастным к чему-то великому. Его старая жизнь жестоко оттолкнула его, ставя перед ним ультиматум не быть собой, но здесь же его принимали любым.