Неспящие

Юлий смотрел в окно пустым взглядом и лишь иногда прикладывался к фляге, вздрагивая и морщась от пробирающей до костей клюквенной кислинки.

– Ей исполняется четыре года, – Юлий оборвал сына на полуслове. Его голос звучал хрипло и расползался по комнате, как тяжёлый сигаретный дым. – Знаешь, что делают с такими, как она, в четыре года?

– Что? – растерянно спросил Абео, подняв глаза на отца.

– Их забирают, – сухо ответил тот, сделав ещё один внушительный глоток. Юлий даже не пытался смягчить сказанное. Его переполняло такое отчаяние, что он просто говорил, не задумываясь.

 – Твою сестру заберут.

– Я помню, на остров. Но, говорят, это ведь ненадолго, да? На несколько дней?

– Навсегда. Богам неведомо, когда всё это закончится.

– Папа, ты что? – Губы Абео задрожали.

– Повзрослей уже, – безэмоционально бросил Юлий. – Это давно должно было случиться. Может, так и лучше. Там о ней позаботятся.

– Нет, – прошептал Абео. – Я не позволю!

– Абео… – Юлий опустил взгляд на сына и вдруг почувствовал, как сжимается сердце.

Алкоголь позволял ему отстраниться от происходящего, притупить свою боль, забыть о ней. Но маленький Абео никак не мог спастись от неё. Юлию стало бесконечно жаль сына, и он потянулся, чтобы обнять его.

– Нет!

Абео закричал и стремительно выбежал из кабинета. Взгляд застилали слёзы, но он бежал изо всех сил, рискуя поскользнуться на одном из многочисленных ковров или споткнуться на лестнице. Ничто не могло остановить его сейчас. Он не знал, куда ему бежать, что делать, как всё исправить.

Но маленький Альбус был уверен в одном: он лучше умрёт, чем проживёт хотя бы один день, в котором нет сестры.

Глава 12

Вольные

Драматичнее и отчаяннее умирающего мужчины может быть только мужчина, поранивший палец или страдающий от лёгкой горячки после получасовой зимней прогулки.

Наши дни

Сгоревшая деревня. Фавийские провинции. Аструм

Ледяная капля стекла прямо за воротник, заставив Тори вздрогнуть и лениво разлепить глаза.

Он не понимал, где находится и сколько здесь пробыл. Тори попытался вспомнить, что произошло, но мысли путались. Он полулежал на полу, опершись спиной на дощатую стену и вытянув ноги. Помещение было тесным, душным и полутёмным. И всё же в отсветах свечи Тори смог разглядеть стеллаж, уставленный хозяйственной утварью и поднимающийся едва ли не до потолка. Хотя тот располагался довольно низко, и выпрямись Тори в полный рост, упёрся бы в него макушкой.