Сердце, что растопит океан

– Бедный… А что это будет? – Я замечаю, что брат отвлёкся от работы над гобеленом, чтобы вышить белыми нитями странную форму на небольшом кусочке ткани.

– Пока секрет, – усмехается он, – но это будет друг.

– Опять чайка? – угадываю я, вспомнив, что Вато любит вышивать этих белых птиц, символ нашей семьи. – А те остальные… – Я окидываю взглядом полотна, висящие на стенах. С них на меня пристально смотрят причудливые существа. – Они не друзья?

– Не знаю. Духов трудно понять. Если бы я хоть раз мог с ними поговорить по-человечески… – Он на мгновение погружается в задумчивость, но хмурится и начинает ворчать на меня.

 – Ну всё, иди давай, не мешайся!

– Ой, не больно-то и хотелось! – обиженно отвечаю я.

– Слушай, Ину, – вдруг останавливает меня брат, прежде чем я успеваю выйти из комнаты, – ты поосторожнее, ладно? Когда выбираешь себе друзей…

Конечно, он имеет в виду Пору. Меня ужасно злит это ребячество: они ведь почти незнакомы, а Вато уже умудрился сделать выводы просто потому, что наши отцы не ладят.

Как можно быть таким поверхностным болваном?!

– Я уже взрослая и сама смогу разобраться, с кем дружить! – раздражённо бросаю я, хлопнув дверью в сени.

На моё счастье, в сенях стоит отцовский гарпун, дожидаясь своего времени. Я крадусь на цыпочках, и мне почти удаётся схватить его и незаметно выскользнуть наружу, как вдруг из родительской спальни до меня доносится приглушенный голос.

– Малышка… – Приходится вернуться. Заглянув в спальню, я вижу, что папа присел на кровати.

Вид у него, мягко говоря, удручающий. – Собралась куда-то?

– Я… эээ… обещала помочь Хайке с ужином!

– По какому поводу? – В его голосе слышится лёгкое недоверие.

– Видимо, решила отравить несчастную, – раздаётся из соседней комнаты насмешливый голос брата. Вечно он пытается меня задеть! Впрочем, я не остаюсь в долгу: не помню случая, когда мне не удалось бы успешно парировать его остроты и в конце концов уделать этого засранца.

– Заткнись, Вато! Если бы я решила её отравить, я бы пригласила её посмотреть на твою кислую мину!

Вато сидит ко мне спиной так, что я могу созерцать только фигуры оленей, лисиц и деревья, сплетающиеся ветвями вокруг аккуратно вышитого красными нитями древнего символа на самом большом гобелене.

Но я готова поспорить, что лицо Вато скривилось в недовольной гримасе! Так ему и надо!

– Её мама сегодня вернётся поздно после охоты. Я ненадолго! Обещаю, – отвечаю я отцу.