Цветок любви

Затем он, всё же, сел, тряхнув головой, изображая что-то наподобие кивка. Наконец, девушка помогла избавиться ему от куртки. Японец начал расстегивать ремень на брюках.

– Э! Э! Э! Ты что делаешь? – Алекс растерялась.

– Он мне мешает, – Уесуги почти выдрал ремень и швырнул его на пол.

– О господи! – девушка прижала ладонь ко лбу и покачала головой. – Всё, ложись спать.

– А ты со мной! – японец схватил Алекс за талию и упал на спину, увлекая её за собой. – Ты такая лёгкая, милая и лёгкая. Полежишь со мной? – он прижал девушку к себе.

– Да полежу, полежу, – Алекс поудобней устроилась, положив голову на плечо Уесуги. – Спи-спи, – она погладила его по груди.

– Спой мне, – пробормотал японец, прижавшись щекой к макушке девушки.

– Я не певица, – возразила Алекс, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему её телу от того, что Уесуги здесь, рядом, так близко.

– Тогда я буду петь, – Уесуги сильнее прижал девушку к себе и запел пьяным голосом, но не фальшивя. Алекс всё-таки не удержалась и тихонько начала подпевать.

 – Эээх, Алекс! Как же ты мне дорога! Будь со мной всегда, – тихо проговорил японец.

– Я и так с тобой всегда, – девушка погладила его по руке. – Давай, засыпай.

– Я хочу тебе сказать, что я рад, что ты со мной, – закрыв глаза, прошептал Уесуги.

– Я счастлива, быть с тобой, – Алекс прижалась к нему и тихонько пропела известную ей колыбельную.

– Ты слышишь? – Ёши, прислушавшись к тишине, поднял голову и посмотрел на Рейко.

– Что? – не поняла та.

Она ничего не услышала.

Они сидели в небольшой комнатке, в пристройке-домике магазина Кадзуки. Эту комнатку выделили специально для Ёши. Парень тихо напел до боли в сердце знакомую ему колыбельную.

– Ты не слышишь это?

– Нет, – девушка отрицательно помотала головой. – А что это за песня?

– Это колыбельная, которую пела мама сначала мне, а потом Усаги, – печально ответил Ёши. – Мама рассказывала, что когда я маленький плакал, то эта колыбельная меня быстро успокаивал, с Усаги было то же самое.

Особенно она помогала, когда мы с Усаги чувствовали опасность и долго не успокаивались, – он вздохнул. – А теперь нам некому её петь.

– Мне жаль, – Рейко погладила Ёши по руке, – но ты же не зря вернулся сюда. Если у тебя всё получится, то она снова будет петь вам с Усаги эту колыбельную.

– Ты права, – Ёши прикрыл глаза, наслаждаясь колыбельной, которую слышал только он один.

– Почему ты сейчас слышишь её, а я нет? – удивилась девушка.