Последняя

Она заподозрила, что Къельт примеряется, как бы половчее ее заглотнуть. И угостил-то он ее, дабы позавтракать лакомым блюдом – Эрти, фаршированной яблоком.

Къельт невесело улыбнулся и всего-навсего вынул из кармана веревку, чтобы смотать Эрсиль запястья.

– И зачем тебе это? Тоже мне, герой – штаны с дырой, боишься?

– Боюсь, – согласился Къельт. – За тебя. Взгрустнется, как всегда, захочешь меня упокоить, но быстрее сама угробишься: споткнешься, упадешь, ножку поломаешь…

– Ночью тебя это не шибко волновало, – хмыкнула Эрсиль и метнула огрызок в позеленелую корягу.

– Ночью я тебя проверял. И моих надежд ты не оправдала.

– Да брось! Оружия у меня нет, ворожба моя для тебя безвредна. Что я, выкорчую елку и тюкну ею по твоему затылку?

– Ты бы тюкнула, если б смогла… – Къельт что-то прикинул про себя и, к облегчению Эрсиль, сжалился: – Ладно, убедила. Но повадишься отвлекать меня своими нелепыми покушениями, и я спеленаю тебя так, что ты сумеешь единственно ползать на манер гусеницы.

– Шикарно, всегда мечтала быть гусеницей! – просияла Эрсиль и нырнула под влажный полог деревьев.

Приняв к западу и одолев длительный изнуряющий подъем, Къельт и Эрсиль оставили позади Шетэльнскую низменность. Дождик то утихал, то опять вкрадчиво постукивал по капюшону. Эрсиль еле поспевала за Къельтом. И это при том, что он нагрузил на себя ее мешки перед восхождением на лесистый увал, замыкавший долину.

В час пополудни сделали передышку – короткую донельзя. Эрсиль и не пообедала толком, а ломоть пшеничного хлеба дожевывала на бегу.

Къельт вынужден был замедлить шаг, что сперва причиняло ему неудобство. Потом он свыкся и приноровился к Эрсиль.

Ельник поредел, сглаживались буераки. Къельту надоела тишина, и он спросил о самочувствии Эрсиль: излечилась ли ее простуда? Горло уже не болело, но Эрсиль очень сомневалась, что это победа Къельта, о чем ему и сообщила.

Вскоре отыскалась поросшая молодой травкой стежка. Эрсиль приободрилась и мало-помалу выпытала у врага, зачем ему понадобилось в Дунум – крупнейший город графства.

Къельту предписывалось сдать некую – так он выразился – собственность почившего колдуна Мориша и получить за это деньги.

– Фу! – воскликнула Эрсиль, наступая Къельту на пятки. – Ты отрезал ему уши, чтобы подтвердить его гибель? Пакость какая! А я-то возомнила, ты великий герой, искореняющий зло в нашем мире.

– Герои вымерли вкупе с драконами. – Къельт недовольно оглянулся. – А ведьмарю я ничего не отрезал.