Розы злы. Трилогия

Помню, еще до отъезда в Москву, отца Максима, дядю Сашу уволили из милиции за пьянку, до льготной пенсии он не доработал два года. Мать Максима, устав от мужа – пропойцы, уехала строить свою личную жизнь в Самару, забрав с собой сына. С личной жизнью у нее не сложилось, зарплата на новом месте работы была мала, сын Максим начал пить, употреблять наркотики и мать отправила сына к отцу в Розинск. Вот и пили они вдвоем, отец и сын, Максим и дядя Саша. Слышал, они часто дрались, и дядя Саша не раз выгонял сына из дома.

Максим в это время ночевал, где придется и в притонах, и в подвалах, и на улице. Потом дядю Сашу полностью парализовало после двух инсультов, и он больше не смог выгонять сына, а стал в нем нуждаться.

– Вот так и живем, – сказал Максим, когда мы зашли к нему в квартиру. Он забрал у меня пакет с водкой. Пакет с продуктами, которые я купил себе домой, а букет роз, я оставил в коридоре.

Знакомые, немного выцветшие с зеленоватым оттенком, кое-где ободранные обои, еще с тех времен, когда я приходил к ним в гости.

Грязь, казалась, изъела всю квартиру. Запах мочи проникал в ноздри, и я подумал, что вся моя одежда пропитана этой въедливой вонью. Я старался ничего не касаться. От хорошей жизни в столице я стал максимально брезглив.

В зале, на диване, лежал обездвиженный болезнями дядя Саша и еле слышно промычал, когда меня увидел.

– Он уже не говорит ничего, – усмехнулся Максим. – Мычит, сыт и срет. Я уже устал за ним убирать. Ой, надо его покормить. Совсем забыл.

– Здравствуйте, дядь Саш, – поприветствовал я старого, больного знакомого.

Он, еле заметно кивнул мне в ответ и что-то промычал.

Максим принес с кухни неизвестно когда сваренные макароны и начал ими кормить отца. Дядя Саша немного поел, а потом начал выплевывать, еда не особо пришлась ему по вкусу.

– Ешь тварь, – злобно прошипел Максим и ударил отца ладонью по лицу, так что послышался громкий шлепок, и этот звук эхом пронесся в моей голове.

– Ты зачем так… – начал я.

– Родь, заткнись, – буркнул на меня мой старый друг.

 – Ты там, в Мосвах живешь и в хер не дуешь, а у меня тут Розинск за окном и жизнь моя – не жизнь, а существование. Ты совсем забыл о том, как тяжело тут бывает.

Мне хотелось побыстрей уйти из квартиры Максима, мне хотелось забыть все то, что я увидел. Но я боялся гнева моего друга, я не хотел конфликтовать и мы пошли с ним пить на кухню.

Мы выпили по первой рюмке горькой. Потом по второй. Всплыли разговоры о детстве.