Ночь всех проверит

Их лица не выражали ничего, кроме усталости и безразличия; веки были полуопущены, что старило их и добавляло сходства с механизмами. Работницы сосредоточенно всматривались в то, что привычно делали их руки, подавая ткань, стремительно вертя под иглой и доставая отшитую часть.

– Эти ваши девушки… немного не такие, как женщины Звездного флота. Не могу понять, в чем отличие…

Они э-э-э… я не могу подобрать слово для человека, который покорно и терпеливо сносит свою участь…

– В старину таких называли «смиренные» и «кроткие», – охотно подсказала госпожа потеплевшим голосом.

– Кроткие, – посмаковал слово Тимох. – Еще я не вижу рисунков на их коже. Да, точно! Девочки не могут себе позволить татуировки, или это какая-то религия?

– Ни то, ни другое. Эти девушки уже прошли первый отбор по внешним признакам. У них нет искусственных знаков на теле. Меченые не годятся. Метка – знак принадлежности, инициации. Белошвейка должна быть с нетронутой кожей, – изрекла Ксантиппа. По ее тону Тимох догадался, что она говорит о заурядном украшении тела как о чем-то, что мешает работать с торсионными полями.

Изображения таяли, уступая место новым.

Вот девушка с крашеным хохолком вьющихся волос на темени и бритыми висками. Она время от времени мечтательно поднимает глаза, и ее лицо приобретает ждущее выражение. Наверняка там, куда смотрит девушка, «окна» – виды местной планеты на экране, и она заглядывается на пейзажи.

Тимох взглянул на Ксантиппу.

Госпожа поворотом головы дала понять – по ее мнению, гость должен был разглядеть будущую белошвейку.

– Кроме этой мечтательницы или лентяйки, не вижу ничего интересного.

– Вы угадали. Она ловкая девушка, в работу вникла быстро. Зря укоротила волосы, – зачем-то добавила Ксантиппа. – Один малый перелет назад ее завербовали на звездный флот и отправили на «Галеру» – сейчас как раз готовят новую группу белошвеек. …Еще хотите поучаствовать?

Тимох кивнул и снова занялся поиском белошвейки.

Ничего не складывалось.

У большинства девушек были сосредоточенные лица, лишенные всякого выражения. Две девчонки болтали… нет, переругивались – значит, сидят в одном цеху. Где-то, возможно за сотни парсеков, по цеху ходила статная женщина с венком каштановых кос на голове, приветливо склонялась к швеям, садилась за их машинки, помогала беднягам, зашившимся окончательно, поднималась и шла дальше. «Наставница.