Страна Нави

Марта лишь скорчила недовольную гримасу и цокнула языком.

Все трое оказались одними из первых в очереди на выход (благодарность за это, конечно, стоило отдать способностям Сэм), и, пока дирижабль плавно опускался к земле, в голову девочки лезли мысли одна чудней другой.

Тот шторм, что приключился в небе – был ли это плод ее воображения или катаклизм действительно имел место быть, но, неведомым образом, коснулся лишь некоторых избранных пассажиров?

В том, что Марта относилась к какой-то таинственной привилегированной касте избранных, девочка, конечно, никогда не сомневалась.

Она лишь ждала, когда придет какой-нибудь значительный чернобородый волшебник и объявит эту простую истину ей (на это она лишь скромно улыбнется) и ее родителям (те от слов волшебника впадут либо в ступор, либо в неистовое восхищение способностями дочери, на этот счет у Марты пока не было четкой картинки).

Но, в самом деле, не могло же ей все это причудиться! Какой дикой фантазией надо обладать, чтобы вообразить человека, жующего бутерброд за дубовым столом где-то в облаках! И откуда там было взяться запаху карамельного попкорна во время штормовой бури? Какие поразительные огромные глаза были у той девочки! И какие неестественно длинные ресницы, доходящие почти до бровей…

– Сэм! – Марта потрясла мать за руку.

 – Сэ-эээм!

Та никак не хотела оборачиваться: перед аэропричалом уже вовсю суетились фотографы, и вспышки камер, нацеленные на прибывающих гостей Яви, всецело поглотили внимание и интерес матери.

Тогда девочка обернулась к отцу:

– Ты когда-нибудь что-нибудь слышал о стране Нави?

Саго уже неспешно курил трубку и, взглянув на дочь, философски пожал плечами.

К словам он относился с той значительностью и мерой, с которой любой мастер относится к орудию своего труда. Попросту говоря, Саго был скуп на речь и эмоции и жил в основном в своих рукописях, лишь изредка проявляясь во внешнем мире. Вполне разумеется, обе представительницы прекрасного пола из него веревки вили – в те моменты, когда могли до Саго достучаться.

К слову, на обсуждение своих творений отец выходил из спячки вполне охотно. Этим и пользовалась Сэм, когда ей не хватало кого-нибудь, с кем можно от души и до хрипоты в голосе поспорить.

В моменты, когда беседа родителей переходила с повышенных тонов на ультразвук, Марта обычно закрывала дверь комнаты, доставала с окна Филю, ставила его к себе на кровать и писала тому длинные обстоятельные письма обо всем на свете и ни о чем конкретно.