Любовь на производстве

Витя сразу же подозвал меня к себе и начал допрос с пристрастием: кто, за что и как? Я почему-то вспомнила про заключенных в тюрьме и про то, что они никогда не выдают своих обидчиков, даже если их сильно бьют. И я тоже молчала. Но Витя давил снаружи, а напор слез давил изнутри. И тут я окончательно разревелась и подумала, что сейчас размажется тушь, потекут сопли, лицо покраснеет, и вообще я стану страшно страшной. И все это увидит Витя, и все это увидят все. И мне сделалось так стыдно, что я даже наплевала на теорию с заключенными и сдала свою обидчицу со всеми потрохами, только бы отпустили умыться.

Больше, кстати, ко мне никто никогда не приставал, не обсуждал, и я никогда не плакала. По крайней мере, на работе, по крайней мере, касательно работы.

Глава 4. Вер Пална

Так вышло, что с Верой Палной мы сдружились очень быстро и очень близко. Я ее смешила своими дурацкими шутками, она смеялась своим странным смехом. Вот такой симбиоз гриба с деревом. Кто гриб, кто дерево – я не знаю, решайте сами.

Вер Пална любила иногда в пятницу после работы опрокинуть рюмочку. И порой звала меня в гости. И как-то раз, после смены, прямо в четыре утра, я неожиданно для себя взяла и согласилась. «А почему бы и да?» – подумала я.

Пили мы что-то страшно дорогое – вроде, коньяк с пометкой ХО. Вообще-то в алкогольных напитках я не особо разбираюсь, потому что очень редко что-то пью, хотя «пью» – это, пожалуй, громко сказано – лучше сказать: мочу губы. Но в тот момент по радио постоянно крутили песню: «Её бокал полон ХО, она скрывает свое лицо / Я ни при чем, это твой вайб, это твой вайб / Это твой вайб, это твой вайб…»

Наш с Вер Палной вайб отдавал коньяком и пирогом с капустой, который она накануне выпросила в соседнем «пироговом» цехе.

Собственно, мы еще немного посидели, и я ушла домой. А потом Вер Палну уволили, как я уже говорила, за ее обостренное чувство справедливости. Она с кем-то поругалась, кого-то обозвала, ее обозвали в ответ; кого-то подергала за волосы, ее тоже подергали. Короче, слово за слово пошло-поехало и нашла, как говорится, коса на камень. Со слезами на глазах Вер Пална убежала, а я ее даже не успела утешить, как она меня раньше. Знаю только, что она быстро нашла другую работу, об утраченной ни капельки не жалела, но на ХО меня больше не звала.

Когда ушла Вер Пална, я осталась одна. Одна сидела в столовой. Одна стояла в раздевалке (потому что сидеть нигде нельзя было, кроме столовой). Сама шутила свои дурацкие шутки.