Сообщество живых теней. Книга четвертая. У самой черты

Затем установили новые порядки, ввели комендантский час, и передвижение по городу простых горожан стало явно небезопасным. Когда в город вошли американцы, сам Саддам Хусейн был спешно эвакуирован в свой родной город Тикрит, где его позже пленили, а затем и повесили взбесившиеся повстанцы. Деревня, на окраине которой спрятали золото, была позже стерта с лица земли, а о ее существовании напоминали лишь жалкие руины. Поскольку, с некоторых пор я входил в число президентской охраны, пусть всего и несколько дней, меня также ждала незавидная участь.

Однако в последний момент, когда судьба Саддама была уже окончательно предрешена, я чудом выбрался окольными путями из Тикрита, и вернулся тайком в Багдад. Когда добрался до места, где прежде находился мой дом, то обнаружил там одни развалины. Бесследно исчезли мои родители, жена и пятеро детей, о судьбе которых мне с тех пор так ничего и не удалось выяснить. Убитый горем, я провел в руинах своего разрушенного очага четыре дня без воды и пищи, и выбрался оттуда только тогда, когда мучившая жажда лишила меня последних сил. К тому времени древний город почти целиком погрузился в хаос и безвластие, и разобрать даже днем, где здесь свой, а где чужой, было практически невозможно. По улицам бродили многочисленные группы мародеров, которые грабили, насиловали и убивали простых жителей. В столкновении с одной из таких банд, я был ранен в ногу осколком гранаты, и пролежал дома у своих друзей более двух недель. К счастью, рана оказалась неглубокой, и спустя месяц, я мог уже ходить, хотя и стал слегка прихрамывать. Видя безысходность сложившейся ситуации, и потеряв надежду найти кого – нибудь из своей семьи, я не стал долго раздумывать. Воспользовался через знакомых поддельными документами, тайком покинул страну, и под покровом непроглядной ночи перебрался в соседнюю, все еще мирную на тот момент Сирию, где проживал один из моих товарищей. Первое время я перебивался тем, что тратил свое месячное жалованье, выданное за несколько дней до начала боевых действий, но потом наступил период полной нищеты и безденежья. Именно в этот момент я и вспомнил о золотом кладе, закопанном вместе с нашими гвардейцами. Пробираясь на перекладных, я снова скрытно вернулся в Багдад, а оттуда, прихватив у друзей пару лепешек, кусочек овечьего сыра и бутылку воды, отправился с рассветом в сторону той самой безымянной деревни. Шел пешком и довольно долго, прихрамывая на левую ногу.