Сюеме не будет! Там, где горы и «Приоры»…

Парни все как один выхаживали в костюмах и майках с огромным лейблом «Adidas» и резиновых шлёпках (Не зря Барановед в шутку величал каждого такого встречного односельчанина «Adi-джаш»! ). Этот карачаевский стайл всегда приводил моих модных подруг в недоумение.

Ничего плохого и ужасного в джигитах не было. Почему Гуля велела не связываться с «карачаями» оставалось загадкой. В конце концов, вступать в интимные отношения с карачаевцами не входило в мои планы, и Я перестала забивать голову этими вопросами. Навернула несколько кругов вокруг посёлка, накатила три раза по пятьдесят коньяку для сугреву и отправилась спать.

Пилял в половине первого прислал эсэмэску: «Сладких снов, птица моего сердца». Я метнулась на балкон – тачки не было.

«Значит, в Черкесске остался. Выходит, „явление Христа народу“ автоматически переносится на завтра», – решила Я и со счастливой улыбкой на лице отошла ко сну.

Часть первая

Ночь, голубая ночь, сколько на небе звёзд…

День первый

Июнь 2010, Ариу-Къыз

Утром проснулась в девять.

Полюбовавшись на сонную белую мордашку в зеркало умывальника, окрестила себя «бледной поганкой» и решила непременно позагорать. Желудок стонал от голода. Но в холодильнике Баранова как назло не осталось ничего съедобного: полки сплошь забиты склизкими ошмётками, полусгнившими овощами, заветренными остатками сыра и колбасы, дурно пахнущими неопознаваемыми кусочками и открытыми упаковками вредного кетчупа и майонеза. Из рефрижератора несло помойкой. Я полезла в шкафчики: хлеб покрылся плесенью, в пачках с рисом и крупами копошились какие-то жучки… Сомнений не было: недавно в Ариу-Къызе побывал Лёлик со своей гоп-компанией.

Меня передёрнуло. Я взяла большой пакет для мусора и переместила всю «отраву» туда.

Кроме кофе и сигарет на завтрак ничего не светило. Но меня это не расстроило. Я выползла с огромной дымящейся кружкой на балкон. Зина увлечённо ковырялась в ярких цветочках.

– Доброе утро! – оскалилась Я как можно дружелюбнее. – Как спалось?

– Здравствуй, – буркнула Суркова, не поднимая головушки.

 – Нормально. Ты только окурки в клумбу не кидай.

– Что вы, что вы! Ни в коем случае! Как можно? Для этого пепельница есть! – помахала Я огромной стекляшкой над Зининой головой.

– Понашвыряют тут, понасвинячат, а мне потом с больной спиной выковыривать ваши бычки да крополя…, – заворчала Суркова.

– Так-то Пашка накидал в прошлый раз, собака! – заметила Я.

Зина испустила из пышной груди тяжкий вздох.