Неудержимость V

А тем временем Сэти стала задумчиво рассматривать меня, размышляя о своём, и внезапно подозрительно проговорила: “Только не говори мне, что эта сущность связана с тобой? В том смысле, что она была дружелюбна…”. Я прикрыл глаза и покачал головой. И чего она такая умная? Я вздохнул, намереваясь уже ей ответить, но она сменила тему: “Вижу, ты озадачен своим прошлым. Что? Не легким оно было? Это ничего. Жизнь, вообще, не сахар. Лучше скажи мне, почему ты так быстро закончил? Почему эффект элексира оказался столь коротким?”.

Я, согнувшись и положа локти на колени, закурил и, помедлив, принялся пояснять, что сам понял: “Моя память заблокирована фрагментами. Усваивать каждый требуется раздельно, а эффект зелья просто спадает сразу после освоения участка памяти.”. Сэти, записав свои наблюдения в дневник, откинулась на спинке стула, широко расставив ноги. И так как сидела она у ближайшего ко мне края стола, почти на углу, её левая нога полностью высунулась сбоку ножки стола передо мной. И как на зло, короткая юбочка платья, плотно облегающего её тело, была слегка задрана, и уже в очередной раз открывала мне вид на её треугольничек волос, что оканчивался у впадинки между выпирающими холмиками.

Пришлось закрыть глаза, чтобы не пялиться туда, а ведь я ещё в добавок и пригнулся. Но она неожиданно потрепала меня по волосам головы, а когда я приоткрыл глаза, самодовольно сказала: “С тебя 30 золотых.”.

Я опустил взгляд вниз, но она, продолжая сидеть широко разведя ноги, поправила юбку, прикрыв только лобок.

Хрустнув шеей, я выложил деньги на стол перед ней и вдруг спросил: “Эль больше не появлялась?”. Сэти приподняла одну бровь, но справиться с улыбкой так и не смогла, и, посмеиваясь, ответила: “Чего это ты вдруг о ней вспомнил? Запал, что ли?”. Но не дождавшись от меня никаких комментариев, продолжила: “Была… Но не беспокойся, о тебе не спрашивала.”. Я кивнул, смотря в пол, и прохрипел: “Как её брат?”.

“Тебе это, и вправду, важно? Не обманывай меня…”, – скепсиса в её голосе было, что воды в море, но она продолжила уже более непринуждённо: “Не очень… Дурёха тогда сорвала мой процесс.

Поэтому у него бывают заскоки. Но, в целом, по её утверждению, всё окей. Даже и не знаю, что это значит? Толи хуже нормы, толи лучше…”.

“Это значит, что жить можно… Ладно. Пойду я. А то… как обычно, дел невпроворот.”, – я кинул быстрый взгляд на женщину, поймав на себе её задумчивый. Но она сухо улыбнулась мне и я кивнул головой.