Магию добавлять по вкусу

Самое смешное, что несмотря на столь внушительную защиту, лючок этого почтового ящика болтался на честном слове, внутрь можно было даже руку засунуть, не то что вытащить наружу какое-нибудь тоненькое письмецо или газету.

– А ты что ожидала увидеть? Вывеску с пентаграммами и черепа на стенах вместо подсвечников?

– Не знаю, но… – Зося пожала плечами, а потом брезгливо поморщилась. – Черт с ними, с черепами и пентаграммами! Но хоть бы порядок навели, помыли тут все или хотя бы подмели. Ощущение, что в какую-то трущобу пришли, где бомжи ночуют.

– Это специально, – назидательно сказала Жанна, однако даже ей было не очень приятно смотреть на царившие вокруг уж слишком явные признаки запустения. – У них маскировка такая. Им не нужно лишнее внимание. Это в кино гадалка одета ярмарочной цыганкой и сидит перед хрустальным шаром в занавешенной пыльными шторами каморке. А здесь люди просто делают бизнес… специфический.

Уж слишком специфический. Им пришлось подниматься на второй этаж по внешней торцевой лестнице, металлические ступени которой грохотали так, что было слышно на всю округу.

Затем Жанна с Зосей оказались в каком-то темном предбаннике, по которому чуть ли не на ощупь пришлось пробираться мимо крашенных красным лаком дверей с табличками «Бухгалтерия», «Редакция», «Туалет. Посторонним вход воспрещен!». Перед дверью с табличкой «М.М. Дымоходов. Директор» они остановились.

– Михал Михалыч! Это Жаннет! Можно? – заискивающе проворковала она, не столько стуча, сколько скребясь в дверь.

– Да-да! – раздался немного визгливый мужской голос. – Секундочку!

Затем кто-то за дверью долго сопел, возился, шуршал бумагами и гремел передвигаемыми стульями. Наконец в замке заскрежетал ключ и обитатель директорского кабинета приоткрыл дверь на ширину ладони, подозрительным глазом оглядел пришедших и только после этого разрешил войти.

Колдун разочаровал Зосю не меньше его офиса. Полноватый невысокий мужчина лет пятидесяти, с куцей бородой, обрамлявшей и без того круглое лицо.

Больше всего он напоминал хитрого толстого кота, особенно глазами – водянистыми, колючими, мудрыми и бесконечно глупыми одновременно. Одет он был во что-то розово-бежевое, нелепое, просторное, бесфасонное и на вид будто бы самодельное. Как актер, изображающий для туристов жителя средневековой русской этнодеревни – рубаха не рубаха, штаны не штаны. Не хватало только лаптей. Но вместо лаптей на нем были прекрасные итальянские туфли.