Курс на юг

Вот они, кстати: следом за конно-артиллеристами Николаевское кавалерийское училище проходит строем, с песней.

Едут, поют юнкера Гвардейской школы,

Трубы, литавры на солнце блестят.

Грянем «Ура!», лихие юнкера,

За матушку Россию, за русского царя!..

Алые кепи, положенные к летней форме, алые обшлага на черных мундирах – красуются николаевцы, форсят, не приведи господь! Это пока сабельные ножны у них обычные, обтянутые черной кожей, с латунными наконечниками и устьями. Но каждый, к гадалке не ходи, предвкушает счастливый момент, когда сможет бросить в стальные, начищенные до зеркального блеска ножны палаша серебряный гривенник – для звона, по обычаю лейб-кирасир и кавалергардов.

Справа повзводно, сидеть молодцами,

Не горячить понапрасну коней.

Грянем «Ура!», лихие юнкера,

За матушку Россию, за русского царя!..

Разумеется, далеко не всякому суждено попасть в гвардию. Это участь избранных. Прочим же после выпуска предстоит разъехаться по армейским гусарским и драгунским полкам, тянуть унылую служебную лямку.

Справа и слева идут гимназисточки.

Как же нам, братцы, равненье держать?

Гей, песнь моя любимая,

Буль-буль-буль, бутылочка казенного вина!..

Ротные начальники недовольно оглядываются, грозят кулаками: ишь чего удумали, вставлять неположенный припев про «буль-буль-буль»! А николаевцам хоть бы хны, им сейчас сам черт не брат!

Здравствуйте, барышни, здравствуйте, милые,

Съемки у нас, юнкеров, начались!

Гей, песнь моя любимая,

Буль-буль-буль, бутылочка казенного вина!.

– Хороши, прохвосты! – с удовольствием сказал Юлдашев, когда колонна николаевцев миновала дефиле, и можно стало говорить, не глотая пыль, поднятую сотнями копыт. – Ну что ж, полюбовались, Вениамин Палыч, и к делу. Вы, верно, гадаете, зачем я пригласил вас на эту прогулку?

Остелецкий наклонил в знак согласия голову. Юлдашев, ставший после официального перехода молодого человека в департамент военно-морской разведки его непосредственным начальником, нередко выбирал для важных бесед необычные места, предпочитая их казенной тиши кабинетов.

«В нашем деле, Вениамин, – поучал он молодого сотрудника, – никогда нельзя забывать, что у любых стен могут оказаться уши. А на открытом воздухе – в парке, к примеру, или в лесочке загородном – кто нас подслушает?»

– Так о чем бишь я? – продолжал Юлдашев. Он потрепал рыжую по шее, и та мотнула головой в ответ на ласку.