Формула Цветка

Он ответил.

– Не обязательно будить меня каждый раз. Хотя мне приятно. Каждый раз приятно, – он улыбнулся, распутывая кудри пятерней, если вырывание колтунов можно назвать распутыванием. – Может, будешь приезжать лично?

Порто понял, что звонила Снунит. Зонд слушал с улыбкой. Порто подошел ближе, чтобы тоже услышать ее голос. Что она говорила Зонду? Зонд потер переносицу, расправляя морщину между бровей, отпил из кружки, все еще улыбаясь.

Зонд последние недели принимал сильные антидепрессанты и, бывало, совсем не слышал будильник.

Порто отошел. Зонду бы не понравилось, что Порто наблюдал за ним. А самому Порто не нравилось, что он не может сказать Зонду, что тестирование началось до того, как они подписали соглашения о конфиденциальности и сели в минивэн.

Работа

Зонд вышел на улицу, зашагал по Тверской. Порто последовал за ним. Солнце сквозь плотные облака рассеянным светом подсвечивало мокрую дорогу. На улице Порто запаниковал, стал заглядывать в глаза прохожим, выискивать подсказки.

В тот день первая игра была назначена на восемь утра. Конечно, их игры в виртуальной реальности были на слуху. Вся жизнь давно напоминала игру через мембрану касания в экран, который сквозь импульс нулей и единичек приносит картинку, слово, воспоминание, радость, огорчение. Теперь каждый ожидает звука входящего сообщения. У каждого появился шанс начать жизнь с чистого листа – и еще девять жизней в придачу.

Некоторые объясняли свою зависимость от игр тем, что это помогает им больше двигаться и поддерживать физическую активность, другие не притворялись, говорили, что игра интереснее жизни, третьи играли время от времени, за компанию.

Зонд получал удовольствие от ощущения парения над игрой. Он играл, но был ведущим. Он взаимодействовал с клиентом без прямой встречи взглядом, без предательского запаха пота, каждый раз с нового листа, продолжая с того места, где остановились.

Мир конца двадцатых годов двадцать первого века, настоящий мир, может, и не стал проще с играми, но однозначно стал понятнее, стабильнее, классифицированнее. В этом мире друзья десятилетиями оставались прежними, вне зависимости от места жительства, профессии, часового пояса.