В твоих руках и Цепи станут Жемчугом

Звонкие песни цикад и гулкие голоса сов были совершенно не слышны и, что там говорить, отброшены на задний план за ненадобностью. И когда спокойная дорога успела превратиться в ад?..

– Беатрис!

Схватившись рукой за левое плечо, она еще сильнее пришпорила коня, грозя сломать ему ребра. Но из искаженного в оскале рта не исторглось ничего, кроме сдавленной гневной помеси стона и рыка. Плащ крупными складками хлопал за ее спиной, сбившись на сторону, капюшон слетел с головы, а встречный ветер растрепал волосы, норовя застелить глаза.

– Все в порядке… Не отвлекайся!

Сзади были слышны рваные лающие звуки отдаваемых приказов, громогласным эхом разносящиеся в кристально-чистом ночном воздухе открытого поля, скрежет арбалетных скоб и лязг лат. Этого стоило ожидать, это было предсказуемо, но, тем не менее, как они могли так глупо угодить в засаду… будто они не могли догадаться, что границы ее земель будут охраняться.

Чертов ублюдок, пусть только попробует тронуть ее семью, она на нем живого места не оставит.

На этот раз точно…

– Я могу… забрать нас… – послышался неуверенный крик, дрожащий от боли, – Шагнем в Бездну, там они до нас не доберутся… выйдем… подальше отсюда!

– Не смей!!! – прорычал мужчина, рефлекторно рванув поводья, вызвав тем самым возмущение своего коня, который и так уже был на пределе своих возможностей, – Ты же ранена! Это не решит наших проблем!

– Эти лошади слишком медленные!.. – огрызнулась Беатрис, – Я даже своим ходом доберусь быстрее, но я не могу тебя оставить!

– В твоем состоянии там нас сожрут еще быстрее!

Прямо между ними просвистел очередной болт, заставивший лошадей испугано дернуться в стороны, на секунду сбив темп галопа.

Вскрикнув от боли в пронзенном плече, Беатрис чуть было не свалилась с коня, в последний момент вцепившись когтями ему в шею под возмущенное ржание и мощный рывок головы.

Серебряные наконечники, древки, пропитанные раствором вербены.

Такая рана затянется не сразу, может быть даже останется шрам. Как например те, что у нее на запястьях. Ну конечно же, как же могло быть иначе. За пятнадцать лет заточения на ней было испытано такое количество препаратов, что выбрать нужный под ситуацию было раз плюнуть. Вот уж кто знал ее лучше, чем родная мать. Ее собственный палач.

Воздух разорвал грохот пистолетного выстрела, окутав их облаком густого и едкого дыма.