Дневник студента-медика

Потренировавшись на ненастоящих жопах, настало время тренировки на жопах настоящих, живых.

Все условия тренировки были максимально приближены к реальным. То есть на мне был и халат, и колпак, и перчатки, и маска.

– Ложись и заголяйся! – сказал я Ромке, уже держа наготове шприц.

– Боюсь, нафиг! – заныл Ромка.

– Ложись, говорю, блин! – командовал я. – Ты думаешь, я не боюсь?

Ромка неохотно лёг на кушетку, задрал свой халат, приспустил штаны.

Я, как и учили, смазал спиртовым шариком место инъекции (правильнее будет сказать – обработал инъекционное поле стерильным ватным шариком, смоченным 70% этиловым спиртом) и замахнулся шприцем.

Моя рука, натренированная куском дубовой резины эмалированной жопы, привычно набрала необходимую скорость и силу, необходимые для внутримышечной инъекции…

– ХЛОП!!!

Игла с такой лёгкостью вошла в Ромкину ягодицу, что я даже не почувствовал никакого сопротивления тканей. Продолжая движение вглубь Ромкиного верхненаружного квадранта ягодицы, игла вошла полностью, но инерция руки продолжалась.

Канюля одноразовой иглы упёрлась в кожу, образовав вмятину размером с тарелку для супа. Ромкина ягодица оказалась значительно мягче резины.

– УУУО-О-О-ОУУУУ-У-У!!! – взвыл обезумевший Ромка и выгнулся дугой, стараясь своим затылком достать до пяток, одновременно поворачивая голову назад, в надежде увидеть, что я ему там сделал. Я растерялся и отпустил шприц. Шприц качнулся влево-вправо и накренился, торча из несчастной ягодицы.

– А-а-а-а!!! – заорал Ромка еще громче, почему-то замотал головой и несколько раз в отчаянии или от боли, ударил кулаком свободной руки по кушетке.

Второй рукой он так и держался за свои приспущенные штаны.

Слава Богу, на помощь пришла преподаватель. Она быстро выдернула шприц из Ромки и прижала спиртовой шарик к месту инъекции.

– Прижми ватку! – сказала она Ромке и потянулась за нашатырём.

– Ох…, ох… – стонал Ромка лёжа на кушетке.

Я стоял бледный. Ноги мои дрожали, по спине тёк пот, хотелось закурить.

А еще мне было стыдно. Мало того, что я не справился с манипуляцией внутримышечной инъекции, а вовсе причинил страдания здоровому, до этого момента, человеку-Ромке. Когда он более или менее отошёл от болевого синдрома и посмотрел на меня, то в его взгляде был вопрос: «За что?»

– Ромчик, прости, – начал мямлить я. – Просто ты мягче оказался, чем я та жопа… Но я тебе укол делать не дамся.

…

Внутривенную инъекцию делать нам не пришлось.