Имам Шамиль. Том второй. Огненная тропа

– Э-э, знаешь, что тут написано? – Он с мужским превосходством, сверху вниз, посмотрел на жену, снова цокнул языком, и сосредоточенно-серьёзно, вполголоса, с какой-то особой торжественностью изрёк:

– «У отца была рука, в которой я не дрожал. Будет ли у тебя такая?» Уо! Хорошо сказано, клянусь Небом. Этот кинжал мой дед когда-то положил в люльку моему отцу. Отец мне. И вот теперь я – сыну. Волла-ги! – Он с лёгким звяком вогнал клинок обратно в узорные ножны.– Верю, что и в руке Танка он не дрогнет.

Иншалла. – Гобзало подвесил кинжал в изголовье люльки, а под густое баранье руно, что заменяло подстилку, уложил два отрезанных им волчьих уха и широкое бело-крапчатое с чёрной отметиной на конце перо из хвоста беркута. – А это тебе, родная. Помнишь? Я говорил: женщина, подарившая нашему роду сына, заслуживает высших похвал и дорогих подарков. Ну-ка дай свою ладонь.

Она с молчаливой покорностью протянула руку, и на её запястье защёлкнулся массивный двустворчатый браслет.

Покрытый зернью, украшенный чеканными выпуклыми шишечками и бирюзой он был необычайно красив, и право, мог бы украсить руку любой грузинской княжны.

– Будь богата и счастлива! – Он горячо обнял её.

– С тобой мне всюду рай. – Не поднимая глаз, тихо и скорбно ответила она.

– Что с тобой, душа моя? – встревожился Гобзало. – Ты любишь и любима…О чём же, можешь грустить? Говори, что хочешь сказать! – Он обнял её, привлёк к себе, крепко обхватил руками, заглянул в глаза.

Жена покорялась этой уверенной силе; его голос, слова его проникали ей в душу, она таяла, растворялась в них, безмолвно им подчинялась. Вся смятение, она продолжала молчать и ласкать туманным, от прихлынувших слёз, взором его высокую, широкоплечую фигуру; крепкие, стройные ноги, уверенно ступавшие по земле. Силой, отвагой и стойкостью дышал весь его мужественный облик. И слёзы сами потекли, падая на её улыбавшиеся в дроглой улыбке, искусанные при родах губы.

– Да, что с тобой, Мариам! – прорычал Гобзало, словно горячая пуля ударила ему в сердце. – Зачем молчишь? Не надо!

– Мне с тобой всюду рай, – вся дрожа, отозвалась жена. – А где твой рай, с кем? Со мной!? С ним?! – она сверкнула слезами, глядя на сына.

– Я воин Аллаха. И мой рай – под тенью сабель! Так вещает Коран. Ай-е! Одноглазый Магомед прав. Все женщины одинаковы! Ваши пули – слёзы.

– Магомед говорит одно. Али другое.