Имам Шамиль. Том второй. Огненная тропа

Шамиль поднял палец и направил его на одного из них:

– Ты носишь большую чалму, мудрец. Много дорогой ткани ушло на неё, не так ли? Должно быть, и мозгов под этой чалмой меньше? Скажи мне, мудрец, дважды совершивший хадж в священную Мекку, что через два или три солнца ждёт нас всех? Жизнь или смерть? Победа или поражение?

У башни взялась тишина. Жители Гуниба, оказавшиеся поблизости, взобрались на плоские крыши, со страхом и любопытством наблюдали за происходившим.

Казалось, полная тишина охватила гунибское плато. Одни только рослые кавказские овчары с косматой шерстью и злобными глазами перекликались хрипатым, яростным лаем, словно чуяли близкую кровь.

– Ну, что же ты, Хаджияв из Караха? Тебе нечего бояться. Тебя нет в моём списке…

– Будь я в твоём списке, Повелитель, – старец в зелёной чалме, приложил руку к груди. – И будь это на благо Священного Имамата, клянусь, я бы с радостью умер.

– Да, да…верю тебе.

 – Шамиль, прищурив глаз. Смерил взглядом высокого и прямого, как минарет мечети, старика, и напомнил:

– Я задал вопрос, не молчи! Чего боишься? Сабля ножны не режет.

Растерянность и беспокойство отразились в выцветших глазах почтенного старца. Сложив пергаментные руки на животе, как и другие советники, освобождённые своей учёностью и почётом от обязанности падать ниц перед Повелителем, он мучительно держал паузу, боясь навлечь на себя гнев владыки.

Ведь, слово не воробей, вылетит – не поймаешь.

Ответь же кто-нибудь? – Шамиль скрестил на груди руки. В его сухом пристальном взгляде дрожали огневые светлячки. – Может. Ты? – он скользнул взглядом по морщинистому лицу учёного-мухаджира из аула Кабир Кюринского общества. – Или ты? – Имам перевёл беглый взор на мудреца Галбаца из Караты. – А может, ты. Ибрагим?

Но благочинно молчали убелённые сединами мухаджиры. Каждый из них кожей чувствовал скрытое раздражение в голосе владыки.

Но каждый и задал вопрос себе: «Что лучше сказать: горькую правду или сладкую ложь? О,, Алла…уж лучше быть немым, как рыба…Невысказанному слову ты господин, высказал – ты его раб».

Имам покачал головой и начал наматывать на палец с изумрудным перстнем жесткий завиток бороды.

– Бисмиллагьи ррахIмани ррахим… – Шамиль прошептал молитву, провёл ладонями по лицу и бороде.