Комиссар, или Как заржавела сталь…

Например, режиссёр Никита Михалков мог выпить бутылку водки и спокойно, без дебоша, снимать кино «Вокзал на троих»… Другой выпьет напёрсток – и начинает нести заумную околесицу «клоунировать петрушечно»…)

В ключной комнате царила атмосфера российской пивной и чайханы… тут тебе был и кружок самодеятельности, и публичная библиотека, и медресе с верблюдозаводом, и северное сияние с оленями в тундре…

Кульмандиев, закатив глаза и подняв ладони кверху, с восхищением рассказывал про свою невесту Роксан… Что заплатил за неё уже «половина калыма» генштабовским паркетом…

Я ему вторил:

– Что ты, Миша, за рубль родину продашь!.

.

– За рубль, может быть, и нет… А за два – точно… – поддакнул Вася.

– Ну что вы всё!.. – с обидой в голосе взвизгнул Кульмандиев и продолжил летать в свадебных облаках… – Сыграем кишлаком свадьбу… Поедем с Роксан в медовий путешествий к Чёрному морю, в Крым…

– Со свадебным путя-а-шествием прошу быть поаккуратнее… – мямлил осоловевший Вася Якут… – Я тута смотрел секретные карты Генштаба… там Америки нет!.

. Океан с цепочкой островов… Так что приобретайте байдарки – и на вёслах, на оленях к Белому морю!.. Только не утоните…

Я не слушал их… И нёс с «верой и правдой» свою «ахинейскую бакланку»… Про то, как на гражданке, в родной Пензе, юбки трепыхались вокруг меня, словно флаги вокруг представительства ООН… Трепетно рассказывал про свою девушку, Нину… О том, из-за чего поссорился с ней перед самой отправкой в армию… Как поддатым завалился поздним вечером к ней в гости и перепутал в тёмном коридоре тапок с её любимой собачкой…

– Сколько было визгу, вопля!.

. Да уж!.. Но я ведь поддел её на ногу, только на половину носка!..

– Ось мусь драть!.. – прокартавил Вася Якут. Оказалось, он всех слушал в эфире с вниманием…

– Меня матушка в яранге перед сном моржовой табуреткой обхаживала… И то более гуманно, значит!.. – с умно-пьяной, косорылой физией изрёк он своё тундровое заключение моему повествованию…

Я продолжил рассказывать, как просил у Нины прощения за этот неловкий, нелепый случай, как стоял перед ней на коленях… Пухлик – так звали собачонку – лежала в стороне, на коврике, и тихо поскуливала, то ли игриво прикидывалась, не то и «вправдишну» ей надо было «скорую» вызывать…

– «Простите меня, Нина!.

.» – «Прощаю… Но не забуду!..» – Так и ушёл холостым в армию… – жалостливым пафосом подытожил я свой печальный рассказ…

– Да вы, Сащя, прямо-таки поэт-дервиш! Я где-то слишаль, поэтам нельзя верить!..