Комиссар, или Как заржавела сталь…

Сложив крестом на груди такие дорогие мне, пухленькие, в мелких морщинках, руки, она тихо всхлипывала… Я бросился к ней… Крепко обнимая её и целуя:

– Мама! Мамуленька! Я же вернусь! Всё будет хорошо! Служить буду честно!..

Пересохшие губы, нос увлажнились серебристыми росинками… Никогда я не забуду родной неповторимый вкус и запах материнских слёз…

«До свидания, мама! Родичи! Друзья! Подруги!..» И я переступил порог КП сборного пункта.

За забором…

Дежурный офицер направил меня в оперчасть. В этой штабной «распределиловке» мне указали номер собирающейся команды войск ВВ, и чтобы быстренько шёл искать её на плацу, не забыв доложить старшему этой команды о своём прибытии.

Услышав распоряжение, я остолбенел. Ни одна клеточка моего организма не желала служить во внутренних войсках. На дворе стоял май 1984 года, и ребята в краповых погонах охраняли в основном особые и уголовные зоны, тюрьмы, поселения и доброй популярностью в армии, да и у гражданского населения, не располагали…

Медленно развернувшись и выйдя в коридор, я несколько секунд простоял в оцепенении… Затем быстрым шагом направился к кабинету начальника штаба.

Постучав в дверь, я вошёл. В комнате присутствовали несколько офицеров. На столе стояла всякая снедь и початая бутылка коньяка. На раскрасневшихся лицах сияло оттаявшее, похмельное благодушие. Узнав в старшем по званию начальника штаба, я доложил, кто таков и цель своего визита: мол, не желаю служить во внутренних войсках!..

– А может, призывник в тюрьму желает попасть?! – пробасил он.

– Я, товарищ подполковник, от службы в армии не отказываюсь!.. Только прошу вас заменить команду на другой род войск!..

– Есть там у нас другие отряды формирования?.. – спросил начштаба у сидящего за столом капитана.

– Сегодня не предвидится, одно ВВ гуськуется… Может, завтра что?! – вальяжно ответил офицер.

Коньячное благоденствие всё же растопило душу начштаба…

– Ладно!.. Иди сегодня домой, а завтра к восьми ноль-ноль чтобы был как штык!..

И смотри не опаздывай!.. Свободен!..

Помню, вышел я тогда на улицу, глубоко вдохнул… Весна… Зелёные клейкие молодые листочки на деревьях, проклюнувшись, распушились, зашелестели по-озорному весело… Вздохнул… «Эх-ма-а!..» Постоял-постоял – и двинул гулять, «шустрить» по девчонкам, по такому родному в этот день городу…

Завалился я домой заполночь, невнятно объяснился в пустой комнате, что, дескать, завтра опять к восьми на пересыльный, и замертво рухнул на диван.