Тысяча акров

Она доверяла людям, всегда такая добрая, открытая, внимательная. Не знаю, может, и не несчастный случай. Она вылетела на встречку, прямо под колеса грузовика. В ее состоянии похоже на самоубийство, но вряд ли она стала бы подвергать риску чужие жизни.

Я бросила сажать, села на корточки и уставилась на Джесса, широко открыв глаза. Он улыбнулся и добавил:

– Пожалуйста, сажай, мне так проще рассказывать.

Я принялась копать следующую лунку.

– После смерти Элисон, – продолжал он, – я напивался и названивал ее родителям из баров, угрожая приехать в Манитобу и прирезать их.

Они никогда не бросали трубку, всегда слушали до конца, иногда даже вдвоем по параллельным линиям. Пока я их проклинал, они молились за меня. Не думаю, что их мучила совесть. Я перестал им звонить, когда бросил пить.

Я опять подняла на него глаза, а он широко улыбнулся и заявил:

– Теперь я наполнен светом и спокойствием. И любовью к жизни.

– Вижу, – кивнула я и выкопала еще одну лунку, а потом решилась.

 – Ты выглядишь моложе, чем Лорен, но лицо у тебя старше. Жестче. Или опытнее.

– Правда?

– Мне так кажется.

– А мне кажется, что ты выглядишь моложе Роуз.

Я ничего не ответила. Мысль, что он рассматривал меня, неожиданно смутила и напугала.

– Какой она была, твоя… Элисон?

– Большинство бы посчитало ее простоватой. Крепкая, неуклюжая, неулыбчивая. Но любовь ее преображала.

Я недоверчиво посмотрела на Джесса – он что, шутит?

– Я не шучу, – добавил он, заметив мой взгляд.

 – У нее были красивые глаза и улыбка. Когда мы занимались любовью… Когда она чувствовала себя счастливой, ее лицо расцветало. И движения наполнялись грацией, когда она переставала стесняться своего тела.

– Как же ты это разглядел?

– Мы работали вместе в службе доверия. Я не сразу в нее влюбился. Долго приглядывался.

– Мечта всех серых мышек, что найдется тот, кто разглядит красоту за заурядной внешностью.

– Знаю.

Повисло молчание, я продолжала выкапывать лунки и втыкать в них помидоры.

– Роуз еще не оправилась после операции, до болезни она выглядела гораздо лучше, – заметила я.

– Какой болезни?

– Лорен и Гарольд ничего тебе не сказали?

– Про операцию? Нет, – покачал головой Джесс.

– Досадно…

– Почему?

– Будто для них это – мелочь, о которой даже упоминать не стоит. У Роуз нашли рак груди. В феврале сделали мастэктомию.

– Подозреваю, они и слов-то таких не знают. – Джесс улыбнулся.