Светить, любить и прощать

И правда, редко удается посидеть, поговорить по душам…

Все работа, студенты, спешка, лекции! Но…

– Чего – «но»? – Нина насторожилась, – ну, что опять?

Кира вздохнула:

– Только одно меня останавливает… Вот ты говоришь – съедим чего-нибудь, да?

– Ну? – нахмурилась Нина, – и что? Говори уж… Чего тянешь?

Кира засмеялась:

– Ну, Нинок… Я из твоих слов делаю вывод, что ничего у тебя съестного нет. Сама говоришь – «чего-нибудь»… Так?

– Так, – нехотя согласилась подруга, – и что?

– А вот то… Зачем же нам ехать к тебе, если будем сидеть голодными? У меня есть встречное предложение, которое гораздо лучше.

Давай поедем ко мне, у меня же мама вечно готовит на целый полк. Она ведь не умеет готовить маленькими порциями. Если борщ – то огромная кастрюля, если пирожки – то целый тазик… Поедем? Вкусно поедим, а потом уж будем до утра болтать. А?

Нина задумчиво подняла брови:

– Ну, даже не знаю. Неудобно Раису Федоровну среди ночи поднимать.

Кира усмехнулась:

– Ну, уж ты скажешь! Какая ж это ночь – половина десятого! Да она так рада будет! Во-первых, она тебя любит, во-вторых, мается от одиночества.

Целый день одна сидит и плохо себя чувствует, и поговорить ей не с кем. Мама всегда радуется, когда гости приходят. Помнишь, как во времена учебы у нас по ночам к сессии готовились?

Нина покачала головой:

– Помню, конечно. Мы не спали, и мама твоя с нами за компанию… Ох, подруга, как же давно это было!

Кира решительно развернула машину:

– Ну и отлично.

Решено. Едем к нам. Тем более, что завтра суббота. Здорово! Хоть выспимся, как следует!

Раиса Федоровна, увидев появившихся подружек, сразу радостно захлопотала:

– Ой, девоньки мои золотые! Ну, давайте, давайте… Проходите, раздевайтесь, мойте руки, я вас сейчас кормить стану!

Кира, оглянувшись на Нину, довольно ухмыльнулась:

– Что я тебе говорила? Сейчас будем объедаться.

Пока они разговаривали, раздевались и приводили себя в порядок, Раиса Федоровна весело хлопотала на кухне.

Зато, когда подружки появились на пороге, Нина даже присвистнула:

– Боже мой! Раиса Федоровна, что это за пир такой?

Мама Киры довольно хохотнула, вытерла кружевным платочком вспотевший лоб и развела руками:

– А, как же, Ниночка? Я ж тебя как родную люблю, а ты, милая моя, теперь редко стала к нам заходить, – женщина погрозила Нине пальцем, – все по телефону болтаете.