Светить, любить и прощать

Только жестокая правда жизни заключается лишь в том, что настоящих подруг все меньше и меньше теперь встречается. К большому сожалению.

Кира и Нина успели многое за этот короткий, довольно студеный зимний день.

Шел легкий снег.

Тонкие, почти прозрачные пушинки осторожно ложились на ладони и сразу таяли, оставляя то ли чистые капли радости, то ли холодные слезинки… Серое небо, покрытое плотным покрывалом облаков, старательно прятало далекое солнце. Снег хрустел под ногами, словно рассыпанный плохой хозяйкой крахмал.

Подруги успели побродить по Красной площади, превращенной в праздничный новогодний базар, полюбоваться дивными украшениями Тверской и Никольской, забежать в любимые магазинчики, накупить каких-то безделушек, которые отчего-то греют душу и радуют сердце. Наконец, уставшие и безмерно довольные своими покупками, Кира и Нина присели за крохотный столик в давно знакомом кафе на Тверском бульваре.

Они с облегчением расположились у большого окна.

В кафе было светло и очень уютно.

А там, за окном, уже постепенно темнело. Спешили уставшие горожане. Мерцала праздничная иллюминация. Неторопливо падал снег. Удивительное праздничное настроение уже витало в воздухе.

И хотелось мечтать и говорить о чем-то хорошем, теплом и душевном…

Чуть расслабившись после дня, проведенного на морозе, долго решали, что выбрать.

– Ой, Кирюша, давай-ка сегодня плюнем на все наши диеты, а?

Кира растерянно пожала плечами:

– Ой, даже не знаю…

Худели, худели к Новому году, а тут на тебе…

Нина лукаво усмехнулась:

– Перестань. Ну, прекрати, пожалуйста! Ты и без похудения этого такая красавица, что будь я мужчиной, глаз бы с тебя не спускала.

Кира кивнула:

– Ну, была не была… Давай. Что, на пирожные намекаешь?

Нина сверкнула черными, чуть раскосыми глазами, подвела итог их раздумьям и сомнениям:

– В общем, так… Берем два заварных пирожных, две корзиночки с клубникой, две творожные полоски…

Кира испуганно округлила глаза:

– Эй, эй, тормози, подруга! Ты чего, с ума сошла? Да мы в дверь не пройдем после твоей щедрости.