Взгляд на миллион

– У вас красиво и очень много света, – сказал Мартин, подходя к Сьюзен и помогая ей закрыть окно.

– Снова на «вы»? – спросила она и, развернувшись к нему, кокетливо склонила голову набок.

– Нет, – Мартин вдруг стал очень серьёзным. – Просто ты для меня очень много значишь. Я помню про твоё отношение к влюблённым… Но, думаю, мой «карантин» уже позади, я ни разу за это время на тебя не набросился. Мне можно доверять.

При этом Мартин улыбнулся и очень искренне посмотрел на Сьюзен.

– Так, значит, ты всё-таки, влюблён? – спросила она, отступая немного назад.

И её взгляд стал глубоким и пронзительным одновременно.

В этот момент Мартину казалось, что он – в густой, непроходимой лесной чаще, где яркая зелень молодой листвы и искрящиеся проблески мягкого солнечного света, взывающие к поцелую трепетные губы и подступающая к самому краю и сметающая всё на своём пути безудержная страсть…

– А разве я этого ещё не сказал? – после некоторого замешательства спросил Мартин.

– Нет, – по-своему ласково и игриво ответила Сьюзен и в ожидании посмотрела на Мартина.

– Влюблён. И очень, – произнёс он, ощущая всем своим существом огромное желание обнять и поцеловать Сьюзен.

– И что будет дальше? – спросила она с волнением в голосе.

– А дальше я очень нежно обниму и поцелую тебя, – шёпотом сказал он, касаясь губами её волос и обнимая за талию.

Чувства переполняли и Мартина, и Сьюзен.

И уже ничто не могло остановить их или помешать им… До утра они оставались в комнате Сьюзен.

Мартин проснулся раньше обычного, но не потому, что кто-то барабанил в дверь или надо было собираться и ехать в аэропорт. Он вдруг чётко осознал, что впервые проснулся просто оттого, что счастлив. Уже давно не ощущая настоящей страсти – ни к жизни, ни к живописи, – ему казалось, будто благодатный источник иссяк, и вот сейчас начинает бить с новой силой.

Первый луч солнца, мелькнув робко среди занавесок и отразившись в зеркале, мягко коснулся лица Сьюзен…

«Это самое чудесное утро, которое только можно себе представить», – решил Мартин.

У него не было с собой ни мольберта, ни красок, зато на столе лежали ручка и простой карандаш. На стене, возле окна, висел свежий календарь, на котором был изображён какой-то средневековый замок с причудливым фамильным гербом и развевающимися влагами на башнях.