Мельница на Флоссе

– Умерла третьего дня, – продолжала миссис Пуллет. – И ноги у нее были с меня толщиной, – немного помолчав, добавила она с глубокой скорбью. – Счету нет, сколько раз ее кололи, чтоб выпустить воду, но воды было, говорят, хоть плавай в ней.

– Ну, Софи, тогда ее счастье, что она умерла, кто б она ни была, – отозвалась миссис Глегг с быстротой и категоричностью, свойственными ее от природы ясному и решительному уму, – хотя что до меня, понятия не имею, о ком ты толкуешь.

– Но я-то имею, – вздохнула миссис Пуллет, покачивая головой, – в приходе еще не бывало такой водянки. Мне-то известно, что это старая миссис Саттон из Твентиленда.

– Ну, она тебе не родня и, насколько я знаю, не так уж близко знакома, – заявила миссис Глегг, которая проливала столько слез, сколько положено, если что-нибудь приключалось с ее родней, но никогда не плакала в других случаях.

– Уж так близко, что я видела ее ноги, когда они раздулись как пузыри… Старая леди, а до последней минуты сама всем заправляла, и пускала в оборот свои деньги, и всегда хранила все ключи под подушкой… Да, не много теперь осталось в приходе таких, как она.

– А уж сколько лекарств она выпила! Говорят, в целый фургон не вместились бы, – вставил мистер Пуллет.

– Ах, – вздохнула миссис Пуллет, – она много лет страдала от другого недуга, прежде чем у нее началась водянка, а доктора не могли выяснить, что это такое.

И она сказала мне, когда я навестила ее на Рождество: «Миссис Пуллет, если у вас когда-нибудь будет водянка, вспомните обо мне». Так вот и сказала, – добавила миссис Пуллет, снова принимаясь горько плакать, – собственные ее слова. И ее хоронят в воскресенье, Пуллет приглашен на похороны.

– Софи! – воскликнула миссис Глегг, не в силах больше сдерживать естественное негодование. – Я удивляюсь тебе, Софи: волноваться и подрывать свое здоровье из-за чужих людей! Твой бедный отец никогда так не поступал, и тетушка Фрэнсис тоже, ни о ком из семьи не скажешь ничего подобного.

Ты не могла бы волноваться сильнее, ежели б вдруг стало известно, что кузен Эббот скоропостижно скончался и не оставил завещания.

Миссис Пуллет замолчала, ей пришлось унять слезы, но она была скорей польщена, чем рассержена тем, что ее укоряют в излишней чувствительности.