Соло на ундервуде. Соло на IBM

Воскобойников:

– Разве не все мы – из литобъединения Бакинского?

– Мы, например, из гоголевской «Шинели».

Шли выборы руководства Союза писателей в Ленинграде. В кулуарах Минчковский заметил Ефимова. Обдав его винными парами, сказал:

– Идем голосовать?

Пунктуальный Ефимов уточнил:

– Идем вычеркивать друг друга.

Володя Губин был человеком не светским.

Он говорил:

– До чего красивые жены у моих приятелей! У Вахтина – красавица! У Марамзина – красавица! А у Довлатова жена – это вообще что-то необыкновенное! Я таких, признаться, даже в метро не встречал!

Художника Копеляна судили за неуплату алиментов.

Дали ему последнее слово.

Свое выступление он начал так:

– Граждане судьи, защитники… полузащитники и нападающие!..

У Эдика Копеляна случился тяжелый многодневный запой. Сережа Вольф начал его лечить. Вывез Копеляна за город.

Копелян неуверенно вышел из электрички. Огляделся с тревогой. И вдруг, указывая пальцем, дико закричал:

– Смотри, смотри – птица!

У Валерия Грубина, аспиранта-философа, был научный руководитель.

Он был недоволен тем, что Грубин употребляет в диссертации много иностранных слов. Свои научные претензии к Грубину он выразил так:

– Да хули ты выебываешься?!

Встретились мы как-то с Грубиным. Купили «маленькую». Зашли к одному старому приятелю. Того не оказалось дома.

Мы выпили прямо на лестнице. Бутылку поставили в угол. Грубин, уходя, произнес:

– Мы воздвигаем здесь этот крошечный обелиск!

Грубин с похмелья декламировал:

Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, очнись и поддадим!.

.

У Иосифа Бродского есть такие строчки:

Ни страны, ни погоста

Не хочу выбирать,

На Васильевский остров

Я приду умирать…

Так вот, знакомый спросил у Грубина:

– Не знаешь, где живет Иосиф Бродский?

Грубин ответил:

– Где живет, не знаю. Умирать ходит на Васильевский остров.

Валерий Грубин – Тане Юдиной:

– Как ни позвоню, вечно ты сердишься.

Вечно говоришь, что уже половина третьего ночи.

Повстречали мы как-то с Грубиным жуткого забулдыгу. Угостили его шампанским. Забулдыга сказал:

– Третий раз в жизни ИХ пью!

Он был с шампанским на «вы».

Оказались мы как-то в ресторане Союза журналистов. Подружились с официанткой. Угостили ее коньяком. Даже вроде бы мило ухаживали за ней. А она нас потом обсчитала. Если мне не изменяет память, рублей на семь. Я возмутился.