Дикий ирис. Аверн. Ночь, всеохватная ночь

И вместе с тем Луиза Глик не типовой постмодерн, умозрительная игра в смыслы, а личный, переполненный сильными эмоциями и образами текст, то срывающийся на крик, то фиксирующий события, чувства, размышления с точностью дневника. Ее поэзия временами наполнена едкой и безжалостно правдивой иронией и обращением к жизненному опыту читателя, оживляющими строки, придавая им глубину и обертона.

Переводить стихи сложно по умолчанию. А такие стихи – сложно вдвойне. Заслуга издательства в том, что оно предложило читателю сразу и перевод, и оригинал.

Так что владеющих языком оригинала ждет отдельное интеллектуальное удовольствие – возможность сравнить то, как со своей миссией справляется переводчик, и то, что хочет донести до читателя автор.

    Искренне ваш,

    председатель совета директоров Норвик Банка

    Григорий Гусельников

Дикий ирис

The wild iris

At the end of my suffering

there was a door.

Hear me out: that which you call death

I remember.

Overhead, noises, branches of the pine shifting.

Then nothing. The weak sun

flickered over the dry surface.

It is terrible to survive

as consciousness

buried in the dark earth.

Then it was over: that which you fear, being

a soul and unable

to speak, ending abruptly, the stiff earth

bending a little. And what I took to be

birds darting in low shrubs.

You who do not remember

passage from the other world

I tell you I could speak again: whatever

returns from oblivion returns

to find a voice:

from the center of my life came

a great fountain, deep blue

shadows on azure seawater.

Дикий ирис

У моих страданий

Был выход.

Послушайте: то, что зовется смертью,

я помню.

Над головой шум, шевелятся сосновые ветви.

Потом ничего. Тусклое солнце

еле теплилось над сухой поверхностью.

Как страшно выживать,

когда сознание

погребено в темной земле.

Затем все закончилось: страх

быть безмолвной душой

внезапно исчез, жесткая земля

немного прогнулась с тем, что я принял за

шныряющих в низких кустах птиц.

Знайте же те, кто не помнит

перехода из другого мира,

я смог заговорить снова: все, что

возвращается из забвения, возвращается

обрести голос:

из моей жизни забил

огромный фонтан, синие

тени на лазурной морской воде.