Дикий ирис. Аверн. Ночь, всеохватная ночь

Вчера луна

взошла над сырой землей в нижнем саду.

Теперь земля блестит, как луна,

как мертвая материя, покрытая коркой света.

Теперь вы можете закрыть глаза.

Я слышал ваши крики, и крики до вас,

и требования за ними.

Я показал вам, чего вы хотите:

не веры, а капитуляции

перед властью, что держится на насилии.

End of Winter

Over the still world, a bird calls

waking solitary among black boughs.

You wanted to be born; I let you be born.

When has my grief ever gotten

in the way of your pleasure?

Plunging ahead

into the dark and light at the same time

eager for sensation

as though you were some new thing, wanting

to express yourselves

all brilliance, all vivacity

never thinking

this would cost you anything,

never imagining the sound of my voice

as anything but part of you —

you won’t hear it in the other world,

not clearly again,

not in birdcall or human cry,

not the clear sound, only

persistent echoing

in all sound that means goodbye, goodbye —

the one continuous line

that binds us to each other.

Конец зимы

Над безмолвным миром кричит птица,

проснувшись в одиночестве средь черных

ветвей.

Ты хотела родиться – я позволил тебе родиться.

Хоть раз моя скорбь помешала твоему

удовольствию?

Ныряя вперед,

во тьму и свет сразу,

жаждя ощутить

себя чем-то новым, желая

выразить себя

во всем блеске, всей живости,

никогда не задумываясь,

что за это придется платить,

всегда считая мой голос

лишь частью себя, —

ты больше не услышишь его в ином мире

так же отчетливо —

ни в птичьем крике, ни в человеческом,

не чистый звук, а лишь

настойчивое эхо,

означающее прощание, —

одна непрерывная линия,

связующая нас друг с другом.

Matins

Forgive me if I say I love you: the powerful

are always lied to since the weak are always

driven by panic.