Тереза Ракен

Тереза после обеда тоже разыграла задуманную роль: она сказала, будто некая покупательница, не расплатившись с нею, переехала на другую квартиру; Тереза сделала вид, что никак не может с этим примириться и отправляется к ней сама, чтобы взыскать долг. Покупательница поселилась в Батиньоле. Г-жа Ракен и Камилл заикнулись было, что это очень далеко и что вряд ли Тереза чего-нибудь добьется, однако они не слишком удивились и предоставили ей спокойно уехать.

Молодая женщина побежала на Винную пристань; ноги ее скользили на влажных тротуарах, она натыкалась на прохожих – ей не терпелось поскорее добраться до места.

Лицо ее покрылось испариной, руки горели. Ее можно было принять за пьяную. Дойдя до меблированных комнат, она проворно взбежала по лестнице. На седьмом этаже, задыхаясь, с обезумевшим взглядом, она заметила Лорана, который ждал ее, перегнувшись через перила.

Она вошла в мансарду. Ее широкие юбки заняли всю каморку – так она была тесна. Тереза порывисто сняла шляпу и, почти теряя сознание, прислонилась к кровати…

Слуховое окно было настежь отворено, и в каморку проникала вечерняя прохлада, освежая жаркое ложе.

Любовники долго пробыли в этой конуре, словно на дне пропасти. Вдруг до Терезы донесся бой часов церкви Питье – било десять. Ей хотелось бы быть глухой; она с трудом поднялась и обвела взглядом мансарду, – она еще не видела ее. Она надела шляпу, завязала ленты, села и медленно промолвила:

– Надо уходить.

Лоран подошел к ней и встал на колени. Он взял ее руки.

– До свиданья, – сказала она, не шелохнувшись.

– Нет, не «до свиданья», это слишком неопределенно! – воскликнул он. – Когда ты придешь опять?

Она посмотрела ему в лицо.

– Сказать откровенно? – сказала она. – Так вот. По правде говоря, я думаю, что больше уже не приду. У меня нет предлога, чтобы уйти из дому. Выдумать его я не могу.

– Значит, нам надо распрощаться.

– Нет, не хочу!

Она произнесла эти слова с ужасом и злобой.

Потом добавила мягче, не вставая с места и сама не понимая, что говорит:

– Я пойду.

Лоран размышлял. Он думал о Камилле.

– Я на него не сержусь, – сказал он наконец, не называя Камилла по имени, – но, право же, уж очень он нам мешает… Ты бы как-нибудь избавила нас от него, отправила бы куда-нибудь путешествовать… подальше?

– Да, отправишь его путешествовать! – возразила Тереза, покачав головой.