Не с той стороны земли

Есть соблазн назвать такое письмо невероятно модным в моих нынешних болотах словом «экопоэзия», то есть поэзия, обращающая и переключающая свое внимание на окружающую среду, на то, что вне нас, не мы. Безусловно, Михайлик пользуется этой палитрой, но, как мне кажется, она смешивает краски с иной целью, чем большинство пишущих сегодня о чувствах деревьев и будущем камней: главными вопросами этого собрания стихов (если у книги стихов вообще могут быть объединяющие, обрамляющие ее вопросы) являются те, что ведут к поиску других возможностей, иного пространства, не только вне себя, вне нас, но и после нас: это стихи про историю, которую мы все довели до точки невозможности.

Что вообще возможно в этом мире, помимо сообществ, которые не справились, как сейчас зачастую кажется, с задачами этой жизни? Куда, в какую непролазную диковинную чащу может уйти человек, который ищет жизни помимо человеческого: жизни птиц, трав, всякой нечисти, толпы призраков?.

. По версии Михайлик, поэзия внимания к окружающей среде оказывается сродни галлюцинациям Лема/Тарковского: она не столько изучает, отображает окружающее, сколько выявляет скрытое, скрываемое в мире эмоций наблюдателя. Повествователь, лирический нарратор этих стихов: вот именно что ботан/ик, знайка, оказавшийся в ситуации, когда одних знаний, какими бы обширными они ни казались, уже не хватает (при этом познания Михайлик-исследовательницы невероятны, знать – это не только ее метод, но и страсть):

Встала из мрака богиня соленых вод,

на Пастернака, метеоролог, труби поход,

хлещет потоп, зеленый, фиолетовый, золотой,

от начала времен параллельно ничьей земле,

это все он со своей неуверенной правотой

и контрабандными чернилами в феврале,

встала его обида от Антарктиды, от солнечных ледников,

город чихнул и пропал из виду,

а также из писем и дневников,

у остановки – автобусов нет,

остается ждать бригантин,

дышит ливнёвка на ладан,

на чубушник и на жасмин…

Ее переклички, соединения с русской модернистской литературой носят характер именно страсти, но в разных значениях этого термина, включая страсть как страдание, испытание.